Кровавая плата

– А по-твоему, с чем мы имеем дело?

Вики насколько могла открыто спрашивала Майка, ощутил ли он то же, что почувствовала она, чем бы это ни было.

Он пожал плечами.

– Это ты мне скажи: ты рисковала, чтобы оказаться в самой гуще этой заварушки.

– Я была на месте, – рявкнула она. – Ты бы предпочел, чтобы я проигнорировала ситуацию?

– У тебя не было при себе оружия, не было прикрытия, ты понятия не имела, что здесь происходит. – Челлучи слово в слово воспроизвел тот же перечень, что она зачла себе раньше.

– А что бы ты сделал? – проскрежетала она сквозь стиснутые зубы.

– Уж не стал бы пытаться убить себя только ради того, чтобы доказать: я все еще могу.

Воцарившаяся тишина обрушилась на нее, словно цементные блоки, и Вики сжала зубы под ее весом. Неужто все так и было? Она уставилась на мыски ботинок, затем снова подняла глаза на Майка. При росте в метр семьдесят семь ей редко приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на мужчину, но Челлучи с его метром девяносто три заставлял ее чувствовать себя почти крохотной.

– Если мы снова о том, как я уволилась из полиции, то я ухожу.

Майк устало поднял обе руки, показывая, что сдается.

– Ты права. Как всегда. Прости. Мы не будем говорить о прошлом.

– Ты поднял эту тему, – бросила она враждебно, но ей было все равно, как прозвучала фраза. Ей стоило прислушаться к своему инстинкту и уйти сразу после того, как она дала показания. Она была не в своем уме, когда решила остаться в досягаемости Челлучи.

У него дернулась челюсть.

– Я же извинился. Давай, играй в суперженщину, если тебе так этого хочется. Но, может, – добавил он сдавленным голосом, – мне не хочется видеть, как тебя убьют. Может, я не готов забыть о восьми годах дружбы…

– Дружбы?

Вики почувствовала, как приподнимаются брови.

Челлучи запустил пятерню в волосы, оттягивая локоны: он всегда использовал этот жест, когда пытался усмирить свой гнев.

– Может, я не готов забыть о четырех годах дружбы и четырех годах секса из-за какого-то сраного разногласия!

– Просто секс? И все? – Вики ухватилась за соломинку, игнорируя куда более серьезную причину их размолвки.

К этому моменту они оба уже орали.

– Разве я сказал, что это был просто секс? – Он широко развел руки, его рокочущий голос отражался от облицованных плиткой стен метро.