Последние краски осени

– Привет! Ты без света? – голос его звучал тускло и безжизненно.

– Да, и пожалуй, его лучше не зажигать, – Рита сообразила, что кухня освещается только лампочками, расположенными над плитой, а за окном начались поздние июньские сумерки.

– Я не буду спрашивать тебя всяческую банальщину, типа «Не хочешь ли ты мне что-то сказать». Знаю, что хочешь, и хорошо представляю себе содержание разговора. Давай пропустим эту часть и лучше выпьем, по-дружески, как раньше, когда мы были только соседями.

Из груди Риты почти вырвался вздох облегчения. Рене потянулся к полке, где стоял алкоголь, достал бутылку виски и плеснул немного пахучего болотного напитка в массивный стакан. Рита вглядывалась в его красивый орлиный профиль. Прав был Богнер, когда говорил, что она еще более ненормальная, чем он: бросить красивого, надежного, потенциального мужчину, чтобы уйти в ночь, – кто еще способен на такое? Однако в их отношениях с Рене не было энергии, даже сцена расставания проходила как-то лениво.

– Я попросилась переночевать у Лурдес, – сказала Рита.

– В этом нет необходимости, – сухо ответил Рене, – ты можешь спать на диване в гостиной, в любом случае я собираюсь уехать к родителям на пару дней после ближайшего слушания.

– Рене, – Рита старалась вложить в голос как можно больше благодарности, – спасибо, что всегда заботился обо мне…

– Не стоит… У меня просто нет сил на скандалы, – Рене кисло улыбнулся, – тем более я знаю, что тебе некуда идти, Рита.

Он посмотрел на нее, отпив из массивного стакана, сжал губы и затем продолжил, прищурив глаза:

– И я рад, что ты решилась на этот шаг, а не продолжаешь оставаться со мной только из-за угла в квартире.

Телефон пикнул – это, должно быть, была Лурдес, интересовавшаяся, ждать ли ее сегодня. Рита взяла телефон в руки, чтобы разблокировать экран.

«Маргарита, спустись, пожалуйста. Я у твоего подъезда».

Рита метнула быстрый взгляд на окно, потом на Рене.

– Рене, извини, мне надо… надо отойти.