Последние краски осени

На этот раз Богнер не смог сдержать чувств и, выйдя из машины, долго сжимал ее в объятиях. Рите показалось, что он дрожит. Она уткнулась лицом в его стальную грудь, и крупные слезы катились по ее носу, оставляя мокрые пятна на его белой футболке.

– Мне надо идти, – прошептала Рита, не поднимая глаз. Она не хотела, чтобы он запомнил ее такой, несчастной, подавленной, с большим, распухшим, красным носом, который она без конца терла, с поникшими, опущенными плечами. По-прежнему не глядя на Богнера и со всей силы сжимая край шляпы в руке, она развернулась, дернула входную дверь за ручку, скрываясь в глубине подъезда.

4

Несколько часов после Рита провела, лежа на кровати в позе звезды, широко раскинув руки. Ей казалось, что кто-то проколол ее насквозь, как воздушный шарик, и все эмоции испарились в воздухе, а безжизненная оболочка валялась в спальне Рене, которую она не считала больше своей. Рита с ужасом ждала его прихода домой: вряд ли две ночи подряд она сумела бы провернуть трюк с беспробудным сном, да и в этом не было никакого смысла.

Загоревшись от одного взгляда Богнера, она не представляла, как можно дальше тлеть с Рене. Что теперь будет? Куда ей идти, если Рене укажет ей на дверь (а именно так Рита бы сделала на его месте)? Удачный ли момент Рита выбрала для радикальной честности?

Она набрала сообщение, адресованное Лурдес:

«Я собираюсь порвать с Рене. Ты приютишь меня сегодня ночью?»

«Ты окончательно спятила. Да, можешь поспать на коврике в моей комнате, если ты посоветуешь Рене обратиться ко мне за утешением».

«Спасибо! Напишу тебе, как все пройдет».

Надо было разобраться с Рене, а потом поплакать о своей неустроенной судьбе.

Рита прошла в кухню и, налив себе вина, залпом выпила бокал. Это должно помочь, если она вдруг не увлечется и не распрощается с ним в том же состоянии, что и познакомилась.

Около десяти часов вечера раздался звук открывающейся входной двери и в квартиру вошел Рене. Последние дни он приходил с работы очень поздно, как бывало при подготовке к судебному процессу.

Такие задержки на работе выглядели очень не по-швейцарски, и Рита от души надеялась, что он просто завел себе женщину. Рене как всегда был в безукоризненно белой обтягивающей рубашке, и девушка задавалась вопросом, откуда у него такая любовь к облегающим одеждам.

Рене прошел по коридору и вошел в кухню, вглядываясь в полумрак, где у окна стояла одинокая фигура Риты в сарафане в пол и с бокалом в руке.