Моя Люсия

Под её тихие увещевания появилась головка, а потом и вся малышка. Сразу же запищала. Новорожденную обтерли и положили на грудь матери, накрыли обеих покрывалом, обрезали пуповину.

Мать улыбалась, поглаживая дитя. Распахнулись двери – женщины стремились покинуть спальню, избегая взгляда травницы. Они словно боялись услышать слова осуждения, хотя у Люсии для этого не хватало ни сил, ни желания.

На улице мужчины поздравляли отца, заталкивали его внутрь дома и наперебой предлагали имена для новорожденной.

Взяв свой узелок, Люсия вышла, устало улыбнулась окружавшим её людям.

И сразу за порогом провалилась во тьму. Последнее что она видела – две пары испуганных мужских глаз. Одни, серые, холодные, принадлежали Джейсону. А вторые болотно-зеленые, в сеточке морщин. Смутно знакомые, из далёких времён, когда всё было хорошо.

***

Сквозь плотный туман мучительного сна без сновидений прорывались мужские голоса.

Пока слов не разобрать, но сознание ухватилось за них, как за нить, в надежде найти выход из этого тяжёлого места.

– … му надел перчатки. – говорил один, низкий, бархатистый.

– Сразу ко мне привести не догадался? – этот голос постарше, со знакомой трескучей хрипотцой. Отец? Но он же…

– Сэм, в который раз повторить? Люсия сама приняла решение помочь. Если б не она, Старый Пёс потерял бы пару, да и дочку тоже.

В глубине комнаты раздался стук – два стакана одновременно и с силой грохнули на стол, а собеседники дуэтом выдохнули. Кто как, а мужчины почти в любой ситуации обсуждают проблемы и принимают решения в сопровождении алкоголя.

Нервный смешок вырвался из груди хрипом, а глаза так и не открывались. Слабость не позволяла и пошевелиться, словно травница вычерпала весь резерв, чего раньше не случалось.

– Проснулась… Тогда я пойду, сами понимаете, – голос молодого мужчины был знакомым, но тон его совсем не такой, как при их первой встрече. Казалось, он и правда сожалел.

– Да, да. Кыш уже.

Шаги, быстрые и уверенные, скрип двери. Совсем недолгая тишина, плеск жидкости в стакане, и снова шаги, на этот раз в сторону кровати.

Девушку приподняли, под спину сунули ещё подушку, помогая удобнее сесть.

– Вот, попей.

Даже запах у мужчины тот самый, из детства – дым, карамельки и море. А ещё табак.

После пары глотков смогла, наконец, разлепить глаза. И первое, что она увидела – была трубка, которую нервно крутили в пальцах. Старая трубка с уже затёртым, неумело нацарапанным корабликом. Перевела взгляд на лицо.