Не запрещай себе летать. Фантастика

Кто-то за эти красочные рассказы называл её лгуньей, кто-то неисправимой фантазёркой, и только бабушка верила Алине, потому что сама убеждалась в том, что по ночам сознание внучки блуждало где-то далеко, оставляя на земле безжизненное тело.

Подрастая, Алина становилась не такой открытой и доверчивой, видя, что в её рассказы никто не верит и старается каждый раз высмеять, а то и обидеть недобрым словом. Бабушка Маша посоветовала девочке завести особую тетрадочку и в неё записывать всё то, о чём она хотела бы поделиться со сверстниками, которые не хотят, да и не могут её понять.

Тревога Марии Александровны была вполне понятна: в это время в прессе муссировалось понятие ребёнок-индиго, и каждый родитель хотел причислить своё чадо к числу этих особенных детей. Однако, Алина не совсем подходила под это определение. За исключением цвета глаз, буйства волос и «фантастических снов», в остальном девочка была вполне нормальным ребёнком: никаких сверх способностей, никакой сверх гениальности.

Училась Алина неплохо, но в отличники не выходила, хотя училась без принуждения, что Марию Александровну очень радовало, ведь девочка с двенадцати лет была на её попечении.

На этом можно было бы и успокоиться, рассчитывая, что с возрастом всё наладится, и Алина ничем не будет отличаться от своих сверстников, но, как говорится: мечты-мечты, где ваша сладость…

Итак: свой рассказ я начала со времени, когда Алине исполнилось 17 лет. Школу она уже закончила, но куда пойти учиться дальше пока не решила.

– Куда сама решишь, Алиночка, идти учиться – это и будет твоим выбором, твоей судьбой.

Алина ответила:

– Я хочу быть астрономом, чтобы изучать разные миры… Или астронавтом – чтобы побывать на них.

– На астронома мы ещё согласимся, – засмеялся в ответ отец, – а уж астронавт – это, пожалуй, даже для нас через чур.

Родители Алины всего полгода назад вернулись из Европы, где работали по договору больше пяти лет.

Все эти годы Алина была на попечении матери её отца, поэтому с родителями у неё не возникли такие же связи, как с бабушкой – та была родным человеком до самой сердцевины, а отец с матерью всего лишь промежуточным звеном: и не чужие, но и не совсем родные.