Любовь на все времена. Часть 1

Стол получился на удивление разнообразным: картошка – начиная от варенной, запечёной и мятой; овощи; рыба – начиная от наваристой ухи, жареной, запечёной – вплоть до вяленой и даже копчёной. С рыбой постарался дядя Ваня – заядлый рыбак и, как оказалось, неплохой мастер в её приготовлении.

Были на столе и каши с запеканками и даже мясные деликатесы, которые по случаю достала Катерина Михайловна. Это было главное украшение стола, на которое погладывали все, надеясь, что каждому достанется по кусочку колбасы и мяса.

Больше всех на проводах сына набрался Павел, к тому времени вернувшийся из санатория. Выглядел он теперь посвежевшим, набрал вес и стал похож на нормального мужчину, а не на «ходячего скелета», как его назвала соседка с первого этажа баба Клава, когда впервые увидела после возвращения из лагеря.

Выпив лишнего, Павел так раздухарился, что начал вытаскивать в круг на танцы молодух, оставшихся из-за войны без парней. Его поведение не осталось незамеченным. Екатерина Михайловна с трудом удерживалась от того, чтобы не остановить, вошедшего в раж, мужа. Ей стыдно было перед соседями и она потихоньку встала из-за стола и ушла к себе.

Прасковья Дмитриевна повела себя на правах матери более решительно: она подозвала внука, и они увели Павла из застолья и уложили спать.

– Катерина, – попросила Прасковья Дмитриевна сноху, – не серчай на Павла… Он столько хлебнул там… Нам даже в страшном сне не может такое присниться. Вот увидишь – всё у вас будет хорошо.

– Надеюсь, мама, что вы правы, – ответила Катерина.

– Я права! – подтвердила Прасковья Дмитриевна, заискивающе поглаживая руку снохи. – Всё будет хорошо, дочка. Ты только немного подожди.

Глава 4. Возвращение блудного отца

После отъезда сына, Павел, словно с цепи сорвался. Он уходил утром из дома, чтобы подыскать работу, но бесполезно протолкавшись весь день по приёмным «больших начальников», к вечеру умудрялся набраться под завязку спиртного, зачастую возвращаясь домой с помощью сомнительных лиц – в радужном настроении, разве только без песен и плясок, потому что с трудом переставлял ноги.