Дом, в котором нет никаких подвалов

Она попыталась затормозить или повернуть, но он, казалось, был везде – не осознавая опасности быть сбитым, он бежал навстречу ей так, как если бы не чаял больше её увидеть. Он бежал навстречу так, как возвращаются с войны, объявленные умершими. Так, как через сорок лет приходят к постаревшим матерям их блудные, давно потерянные сыновья.

Но она – она не была его матерью. Она не ждала его, так, как жена ждёт пропавшего без вести – отчаянно, безнадёжно, каждый день, до высасывающей душу тоски.

Она вообще его не ждала.

Они неминуемо столкнулись, и девушка вылетела из седла.

Руль велосипеда ударил его в солнечное сплетение.

Он согнулся от неожиданности, задохнулся, но не обращая внимания на боль, обогнув остов велосипеда, бросился к ней.

Она уже поднималась, когда он попытался схватить её за руки своими широкими ладонями, и спросил судорожно:

– Ты в порядке? Прости. Я не хотел.

Она, сначала не узнав его, отшатнулась прочь, уворачиваясь от его рук.

– Ланселот?

И он сказал ей, улыбаясь так, как будто был зеркалом, отразившим прямой солнечный луч:

– Да. Это я. Здравствуй, сестра.

Они сидели за маленьким круглым столом, рядом с которым помещалось лишь два стула. Столик стоял неровно, имел обыкновение качаться, если с одной стороны надавить на него слишком сильно. Летти, как человек, живущий с проблемой, и имеющий привычку не опираться на больную ногу, умела обращаться со столом.

– Я его починю. У тебя есть инструменты?

Летти покачала головой. Он продолжил:

– Значит, завтра с утра схожу в хозяйственный магазин и куплю всё, что нужно для жизни. Карниз штор покосился, его я тоже поправлю. У меня есть деньги, в тюрьме мы работали, и нам выдали зарплату разом, сразу по освобождению. На первое время хватит.

Летти встала из-за стола, подошла к кухонным полкам и спросила:

– Будешь кофе?

Ланс спросил:

– Какао нет? Я соскучился по вкусу.

Летти нервно покачала головой и сказала резко:

– Нет. Какао нет.

– Тогда кофе – будет отлично.

Летти поставила чайник, достала кружки – у неё была только одна чайная ложка, поэтому она сначала размешала сахар брату, а потом только себе. Она оставила ложечку в своей чашке, потому что привыкла придерживать её пальцем, когда пьет.