Восхождение Мрака

Казна разворована – и наверняка это их рук дело, но карательные меры пока будут лишними.

– Какие еще карательные меры? – устало спросил Мейз. – Я удивлен, что они здесь хоть какой-то порядок сохранили. Пусть принесут мне клятвы – и тогда я их помилую.

– Конечно, – ответил Арай и добавил тише: – Тех, кто вернет награбленное. – Поскольку Мейз с этим утверждением спорить не стал, он перешел к другому делу: – Десять жен Саймона тоже пока в королевской башне, предлагаю оказать им поддержку и под охраной сопроводить к их семьям.

– Разумеется! Бедные женщины не должны пострадать!

Всякий раз, когда Мейз заявлял подобное, Арай убеждался, насколько верный выбор сделал. Это его задача – проявлять необходимую жестокость и осторожно поправлять:

– Я имел в виду другое – они все из именитых семей, а нам нужна поддержка каждой. Дальше – преступники. Грабителей и убийц я не считаю, но в тюрьмах держат и политических заключенных – они точно поклянутся в верности любому, кто не Саймон Сто Девятый.

Мейз смотрел на списки, иногда бросая взгляд на своего генерала, а потом вдруг заметил недовольно:

– Не делай вид, Арай, что без тебя я бы не справился. Или ты меня считаешь идиотом, который даже таких простых вещей не предусмотрел?

Сэрс безучастно парировал:

– Будь вы идиотом, я убил бы вас сразу после Саймона и пошел бы воевать за Нарегу.

Герцог Нарега, что тоже присутствовал в приемной, громко расхохотался:

– У господина и его шавки поразительные отношения! Псина хвостом машет, тявкает, но в случае чего – загрызет. Чего пялитесь? Хоть я теперь твой вечный раб, кузен, – он отвесил шутовской поклон, – все равно буду говорить то, что думаю!

Арай почти улыбнулся, но Мейз сам оформил их общую мысль в слова:

– Именно за это я тебя и ценю, кузен. Сейчас любое честное мнение бесценно… даже, простите боги, такое.

– А что я неверно сказал? – Нарега немного успокоился. – Раньше думал, что из твоего ручного кейсара и двух слов не вытянешь, а оказалось, что он болтун, крин заткнешь!

От услышанного слова Арай и Мейз застыли и медленно перевели взгляд на герцога. Винсент осторожно уточнил:

– Как ты сказал? Крин?

– Ну да, – тот не понял причины общего замешательства. – Все твои солдаты так говорят – я решил, что это какой-то северный говор, привыкаю быть своим.