Стать последней

Да и люди будут готовы…

Присмотрелась к воину на могучем коне в самом начале отряда. Он отличался от остальных: на голове золотой обруч, прижимающий короткие волосы, на руках блестят браслеты. В таких же кожаных штанах, что и остальные, но даже осанкой выделяющийся среди прочих. Наверняка их главарь. Я подняла лук.

Стрелять я умела с детства. Да у меня и не было иных игрушек, кроме луков и метательных ножей. Лучшие охотники вырастают только при таком воспитании. Я могла убить оленя одной стрелой со ста шагов, а уж человека… но людей я и не убивала, только бесов, и их на моем счету уже насчитывалось четырнадцать.

Прищурилась. Нужно еще немного ближе.

За главарем ехала повозка, на которой восседала женщина с меховым поясом. В руке она держала посох с маленьким черепом наверху. Я задохнулась от отвращения. Шаманка. Точно такая, как описывали. Она не зря водрузила череп младенца на свою палку – она действительно получала от этого силу: могла разыскать укрытые деревеньки, могла обрушить стены Зеринка… и лишить тамошнее ополчение последней надежды.

Она и есть самый сильный воин в орде, хоть воином и не считается.

Коротко выдохнула. Я никогда не промахивалась. Но до сих пор и ставки никогда не были настолько огромными – если стрела попадет этой твари в сердце, я только этим спасу сотни жизней. Неизвестно, смогу ли после этого уйти сама… но ради сотен жизней я была готова на риск.

Снова натянула тетеву и прицелилась. Я никогда не промахивалась! Но сейчас не могла справиться с волнением.

Пусть этот выстрел будет самым точным! Однако добрые духи, похоже, ушли вместе с остальными за повозками… Стрела просвистела и достигла цели. Я попала, и наконечник вошел в грудь старухи. Но она вскрикнула – именно этот вскрик и говорил о том, что я промахнулась на волосок. И тем подарила ей еще несколько секунд жизни.

Поднялся шум, а она посмотрела точно на меня, словно через такое расстояние и листву могла разглядеть. Нет, умирающие глаза смотрели точно на мое лицо.

Падая, она прошептала – и я слышала каждое ее слово, как будто она кричала мне в уши:

– Отныне убивать тебе только своих сестер… отныне быть тебе самой последней из раб…

Она не успела закончить. Я же окаменела, каким-то десятым чувством понимая, что предсмертные проклятия ведьмы непременно сбудутся. Убивать только своих сестер… Только их. Мне исполнилось восемнадцать – вся жизнь впереди. Но я точно знала, что как она сказала, так и будет.