Набери мой номер ночью

Наподобие: «Да что вы! Какие могут быть симпатии? Вон какой вы и вот какая я, бла-бла-бла. Как же хорошо, что никакой симпатии нет и быть не может». Но за эти несколько секунд его взгляд скользнул с моих глаз на губы, и лицо мужчины за секунду буквально окаменело. Держится! Он почти физически держится, чтобы не впечатать меня в стену и не прижать собой. Даже мне, неопытной в личном общении, это было очевидно. И рука, которая все еще зачем-то касалась плеча, напряглась до бетона. Ну да, понимай теперь неправильно. Да одного такого взгляда хватило бы для начала целого порно-ролика с властным героем и невинной скромницей в ролях.

Я уперла ладони ему в плечи, медленно, но уверенно отодвигая.

– Прости… Простите, Мария, – отпустил меня сам. – Я иногда забываю, что некоторые люди болезненно воспринимают нарушение личного пространства. Хотел только сказать, что нет ничего зазорного в двух чашках кофе.

– Есть, – я определилась с линией поведения. – Можно, я скажу откровенно?

– Жду. В том числе и обвинений в сексуальных домогательств, хотя это не они.

Они самые! Он одним взглядом уже мои губы истрепал, какие еще бывают домогательства очевиднее? Но сказала я другое:

– Видите ли, я вас считаю очень привлекательным мужчиной. Да чего уж там, так все считают, вы и сами в курсе. Но я люблю одного человека…

– Того самого богатого любовника? – он вскинул бровь.

– Одного. Человека, – повторила с нажимом. – Я прекрасно понимаю, что никакой симпатии у вас ко мне нет, даже мысли такой не возникло, но я боюсь любых слухов.

Он слишком ревнив и если только узнает, что я просто посидела в кафе с настолько впечатляющим мужчиной, то мои надежды на том и закончатся. Вы, вероятно, заметили, что я вообще ни с кем не сближаюсь? Вот и причина.

– Снова врете. Вы бы хоть какой-то одной версии придерживались, потому что мне все сложнее не смеяться в голос.

– Кажется, вы отказываетесь слышать то, что вам не нравится.

– Да, со мной такое бывает, Мария, – он уже улыбался в пол. – Но не в случае такого бредового объяснения.

Ревнивый возлюбленный с биноклем, из-за которого нельзя с кем-то выйти в кафе, серьезно?

– Почему же бредовое? Люди разные, он такой, не терпит никакой легкомысленности. А я и сама по себе нелегкомысленная и давно определилась: или он, или в монастырь.

– Девственница? – вопрос прозвучал слишком отчетливо, чтобы сделать вид, что не расслышала.

– Конечно! Разве могли быть какие-то сомнения? – этим возмущением я и закончила.