А. З.

Без приборов не разберёшься. – Отступив от окна, прижал ладонь к животу. – Идёмте уже обратно.

– Давайте осмотрим округу, – предложил Максим. – Вдруг найдём ещё что-то.

– Вот честно, ты страдаешь хернёй. И мы с тобой вместе.

Олег осадил паренька:

– Андрюха! Не ругайся!

– Херня, к вашему сведению, на латыни означает «грыжа», – протараторил Андрей. – Этот диагноз врачи ставили детям зажиточных мещан, чтобы те не служили в армии. В конце девятнадцатого века в России каждый пятый богатенький сынок официально страдал хернёй.

– Хватит умничать!

– Стрекоза и диспетчер сговорились. Неужели не понятно? Командиру проще свалить всё на Максима, чем провести нормальное расследование. А врач долбо… не буду ругаться. У тебя не психическая травма, Максим, а обычная травма головы. Мой совет, топай в прокуратуру и пиши на них заявление. Я скажу отцу, там с ними разберутся. – Сморщив нос, Андрей втянул воздух сквозь зубы. – Живот крутит. Вы брали туалетную бумагу?

– А ты, Андрюха, лопушком, – съязвил Олег.

Максим полез в рюкзак:

– Салфетки подойдут?

Выхватив из его руки пачку бумажных салфеток, Андрей пулей вылетел из избы.

– Далеко не уходи! – крикнул Максим. – Ты слышишь?

– В небе звёздочка горит – это питерский «Зенит»! – донеслось снаружи.

– С ним не соскучишься, – хмыкнул Максим. Затянув ремни, закинул рюкзак на плечи. – Пройдёмся вокруг избы, пока малец свои дела делает.

Не потрудившись смахнуть с табурета пыль, Олег сел:

– Я тебя здесь подожду.

– Устал?

– Голова плохо варит, и в сон клонит. Я проснулся задолго до рассвета, не выспался. И от походов отвык.

– Ты точно в порядке?

Олег вымучил улыбку:

– В порядке. Иди.

Максим вышел на крыльцо. Скользнул взглядом по кустарникам:

– Андрей!

– Да здесь я, здесь, – долетело из зарослей.

Сойдя с крыльца, Максим потряс приставленную к чердаку лестницу, проверяя на прочность. Осторожно взобрался по трухлявым перекладинам, открыл дверцу.

Затворив дверцу, Максим спустился и снова окликнул Андрея:

– Чего так долго?

Из-за куста послышалось:

– Дай подумать спокойно.

Максим обошёл избу и приблизился к колодцу. Поймал вихляющий из стороны в сторону холодный и шершавый на ощупь обрывок цепи. Помедлив, отвёл руку. Соединённые между собой звенья больше не двигались. Максим взял с угла сруба деревянную бадью, покрутил-повертел, рассматривая. Тяжёлая.