Ренетт

Вампир с любопытством пробежал глазами по строке, но, разумеется, ничего не понял.

– Это какое-то местное проклятье?

– Почти. – Ренетт лукаво улыбнулась, но прежде, чем Теодорик решил задать новый вопрос, она веско добавила: – просто доверься мне и выучи эти слова.

– К?ронум на горизонте!

Дважды объявлять это не пришлось: парень с девушкой едва ли не наперегонки бросились на палубу, лишь бы размять наконец ноги после долгого пребывания в каюте. С удовольствием подставив лицо тёплым солнечным лучам, Ренетт облокотилась о фальшборт.

Теодорик досадливо поморщился, но тоже стал рядом. Благодаря Печати, вампир больше не чувствовал голода и мог смотреть людям в глаза, не опасаясь, что ненароком их загипнотизирует, но солнце, как и прежде, слишком болезненно обжигало чувствительную сетчатку.

– Совсем скоро сойдём на берег. – Ренетт со смешанным чувством оглядела знакомые башни и обтёсанные волнами скалы, окружающие Коронум словно частокол. Даже издалека можно было разглядеть снующие по мосткам тёмные фигуры: стражники патрулируют границы из года в год так, словно ждут нападения в любую секунду.

Здесь даже если ты лично знаком с каждым из них, тебя не пропустят и на шаг, пока ты не предъявишь все необходимые документы.

– Не стоило нам приплывать вместе, – вдруг сказала Ренетт и тут же в этом раскаялась. В голове эта фраза звучала лучше.

– Боишься, что муж заревнует? – как можно более небрежно усмехнулся Теодорик. Наверное, он слишком много надежд возлагал на эту встречу, поэтому она и оказалась настолько провальной.

Ренетт не сильно обрадовалась их совместному плаванию, да и все эти дни держалась строго в рамках вежливого дружелюбия, граничащего с отчуждённостью.

Закусив губу, девушка взглянула на вампира, помимо воли сравнивая его с Тристаном, до встречи с которым осталось уже не так много времени. Теодорик обходил его по многим пунктам: более высокий и жилистый, загорелый, временами, правда, немного язвительный, но при этом добродушный, да и голос у него такой приятный, обволакивающий… Сердце тут же болезненно сжалось от отвращения к самой себе.

Как она может думать о ком-то кроме мужа?!

Ренетт покрепче ухватилась за фальшборт, силясь загасить зарождающийся внутри бунт. У неё сейчас есть заботы поважнее личной жизни, но всё это никак не должно касаться Теодорика. Наверное, поэтому она испытала такое двойственное чувство, когда он навязался отправиться с ней.