Пушистый валенок

Настолько слабую, что я и могла-то лишь самые простые ритуалы провести. Зато ехидства мне отсыпали с обеих сторон – и от мамы, и от папы.

Да уж, любовь к подколам – это семейное. Наверное, поэтому они в итоге и разбежались, оставшись хорошими друзьями. Я лет до восьмидесяти жила попеременно то у одного, то у другого, а последние два десятка лет – у отца, так как мама по обмену участвовала в какой-то программе на другом конце страны. А мне совершенно не улыбалось тащиться на Камчатку. Вот ни разу.

Поэтому я быстренько перевезла всё дорогое сердцу к папе, доведя его до икоты счастливым заявлением: «Теперь я живу здесь!»

Последнее десятилетие тяжелым было не только у меня.

А вот сегодняшний день мне совершенно не понравился. Пожалуй, он бил все рекорды отвратительности.

Начать стоит с того, что я опять навернулась обо все углы, пока в спешке собиралась на пары. Плохое зрение – привет от «необоротнической» стороны. Пока вставила линзы, трижды мысленно прокляла себя, сами линзы, их контейнер и даже зеркало.

Скинув в рюкзак пару тетрадок и ноутбук – высшие силы, пусть он будет заряжен, – я помчалась к лифту. Он, как назло, не работал.

Уже вслух ругаясь, слетела вниз по лестнице и погнала к остановке. Ненавижу водить, да и вообще, быть за рулём. Наверное, опять нежное «здрастье» от нежелания брать ответственность. Её и так в моей жизни много – там не колдуй, тут будь осторожна, состав рассчитай, силой не ударь, не перелей, не отлей… Тьфу, это из другой оперы.

Можно было бы вызвать такси, но, так как последний проект ещё не сдан в контору, то лучше не шиковать. Папа, конечно же, дитятке поможет, помереть с голоду не даст, но при этом издеваться будет лет пятьдесят.

Автобус, как назло, пришел переполненный. Уже вылезая из него на своей остановке, я столкнулась с каким-то человеком. Увы, ничего про него сказать не могу, кроме того, что он предположительно высокий, предположительно брюнет. От столкновения я стукнулась головой об его плечо, и мои линзы вылетели. Добро пожаловать в мир тех, у кого минус семь!

Ничего не видно. Вообще.