Плетеное королевство

– Значит, ты признаешь, что действовал несвойственно своему характеру и подверг себя опасности?

– Да, Ваше Величество.

– Очень хорошо. Я лишь прошу твоих объяснений.

Камран сделал глубокий вдох. Он подумывал о том, чтобы изложить королю то же, что и Хазану: та девушка показалась ему подозрительной, не заслуживающей доверия. Но министр над тревожными догадками принца лишь посмеялся. Как Камран мог воплотить в слова ту уверенность, что нашептывала ему интуиция? Чем больше принц размышлял над этим, тем стремительней его доводы рассыпались словно песок под испепеляющим взглядом деда.

– У меня нет объяснений, Ваше Величество.

Король задумался, улыбка из его глаз испарилась.

– Ты уверен?

– Я молю вас простить меня.

– А как же девушка? Я не стану осуждать тебя слишком строго, если ты признаешься в некоторой душевной слабости. Возможно, ты скажешь, что она была пленительно красива, и ты низменно возжелал ее.

– Это не так.

– Камран.

– Дед, я даже не видел ее лица. Ты не можешь ожидать от меня подобной лжи.

Король впервые заметно забеспокоился.

– Дитя мое, неужели ты не понимаешь, насколько шатко твое положение? Сколько людей возрадуются любому предлогу, чтобы усомниться в твоих способностях? Те, кто жаждет получить твое место, будут искать любую причину счесть тебя недостойным трона. Больше всего меня огорчает то, что твои действия породило не безрассудство, а легкомыслие.

Камран вздрогнул.

Конечно, он глубоко уважал деда, но не меньше уважал и себя, и гордость не позволила принцу терпеть натиск оскорблений без протеста. Он поднял голову и, глядя королю прямо в глаза, резко заявил:

– Я полагал, что девушка может оказаться шпионкой.

Король заметно выпрямился, на лице его не отразилось ни намека на напряжение, однако руки сжали подлокотники трона.

– Ты принял девушку за шпионку? – наконец спросил король.

– Да.

– Вот единственная правда, которую ты сказал.

Это обезоружило Камрана, и он в недоумении уставился на короля.

– Теперь мне понятны твои мотивы, – произнес Заал, – однако мне еще предстоит постичь твой недостаток ума.