Плетеное королевство

Именно стремление к чистоте подтолкнуло ее к мысли о преимуществах работы прислугой.

Ализэ замерла на месте.

Она случайно попала под солнечный луч и теперь грелась в нем, а в это время в памяти ее расцветали воспоминания: ведро с мыльной водой… грубая щетина половой щетки… смеющиеся родители.

Воспоминание было как отпечаток теплой ладони на груди. Мать и отец Ализэ научили ее не только уборке дома, но и основам большинства других ремесел; родители стремились привить дочери понимание важности труда. Но они и не предполагали, что она будет зарабатывать этим на жизнь.

Пока Ализэ проводила юность под руководством учителей и наставников, родители готовили ее к предполагаемому будущему и учили смирению и состраданию.

«Чувствуй, – однажды сказали ей они. – Оковы твоего народа часто не видимы глазу. Чувствуй, – говорили они, – тогда, даже слепая, ты будешь знать, как их сбросить».

Улыбались бы мать и отец Ализэ, увидев ее сейчас?

Плакали бы они?

Ализэ ничего не имела против работы в услужении – тяжкого труда она никогда не избегала, – но родители наверняка разочаровались бы в ней.

Ее улыбка померкла.

Мальчик был очень быстр – а Ализэ отвлеклась, – поэтому ей потребовалась лишняя секунда, чтобы заметить его. И за это время у ее горла оказался нож.

– Человек, сверток, – произнес мальчик, и его дыхание, горячее и кислое, коснулось ее лица.

Он говорил по-фештунски, а значит, был далеко от дома и, вероятно, голоден. Он навис над Ализэ сзади, грубо обхватив свободной рукой за талию.

Судя по всему, нападавший был из варваров – и все же девушка чувствовала, что это всего лишь мальчик, просто очень рослый для своего возраста.

– Отпусти меня, – мягко сказала она. – И я даю слово, что не причиню тебе вреда.

Мальчик засмеялся.

– Нез бешоф.

Это значило «глупая женщина».

Сунув сверток под левую руку, Ализэ стиснула запястье нападавшего правой и ощутила, как скользнуло по ее горлу лезвие; мальчик вскрикнул и попятился. Она поймала его прежде, чем он упал, схватила за руку и дернула так, что вывихнула ему плечо, а затем толкнула мальчика в снег.

Ализэ выпрямилась над ним, всхлипывающим в сугробе. Прохожие отводили от них глаза, игнорируя обитателей самых нижних ступеней общества. Всегда можно рассчитывать на то, что прислуга и уличный бродяга прикончат друг друга, избавив магистрат от лишней работы.

Эти размышления показались Ализэ мрачными.

Она осторожно подобрала со снега нож мальчика и всмотрелась в его грубую работу.