Зажги меня

– Куда же ты направляешься, любовь моя?

– Мне надо кое о чем позаботиться.

– Правда? – Он прислоняется плечом к стене, скрещивая руки на груди. И все никак не перестает улыбаться.

– Да. – Я начинаю раздражаться.

Уорнер чего-то ждет. Внимательно смотрит на меня. Потом согласно кивает, словно говоря этим: «Валяй».

– Твой отец…

– Его здесь нет.

– Да?

Я пытаюсь скрыть свое удивление, хотя мне теперь и самой непонятно, почему я решила, что он непременно должен был находиться именно здесь. Что ж, такое положение дел осложняет ситуацию.

– Ты полагаешь, что можешь вот так просто выйти отсюда? – спрашивает Уорнер. – Потом постучаться в комнату к моему отцу и быстро разделаться с ним?

Да, я действительно так считала, но вслух я коротко произношу:

– Нет.

– Врешь-врешь, не проведешь, – с нежностью в голосе дразнится Уорнер…

Я молча смотрю на него.

– Отец уехал, – сообщает Уорнер. – Он вернулся в столицу и забрал с собой Сару и Соню.

Я начинаю задыхаться от ужаса:

– Не может быть.

Но Уорнер больше не улыбается.

– А они… живы?

– Не знаю. – Он коротко пожимает плечами. – Скорее всего, да, потому что в другом состоянии моему отцу они не нужны.

– Значит, они живы? – Мое сердце начинает так учащенно биться, что мне кажется, еще немного, и у меня случится сердечный приступ. – Я должна забрать их с собой назад, я должна найти их, я…

– Что «ты»? – Уорнер смотрит на меня, не отводя взгляд. – Как ты намерена добраться до моего отца? Как ты будешь сражаться с ним?

– Я не знаю! – И начинаю нервно расхаживать по комнате.

Я замираю на месте.

И резко поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, чувствуя, как кровь пульсирует в горле.

– А вдруг остались еще и другие? – шепчу я, мне страшно даже надеяться на это.

Уорнер подходит ко мне из противоположного угла комнаты.

– А что, если выжил еще кто-то? – спрашиваю я уже более громко.

– Маловероятно.

– Но такая возможность все равно остается, – в отчаянии продолжаю я. – А если у нас есть хоть малейший шанс…

Уорнер тяжело вздыхает. Он проводит рукой по волосам, и она замирает на затылке.

– Если бы ты только видела все те разрушения, которые довелось увидеть мне, ты бы сейчас ничего такого не говорила. Надежда только еще сильнее разобьет тебе сердце.

У меня подгибаются колени.