Вообрази меня

Вокруг кромешная тьма, и я его почти не вижу, лишь чувствую, как по его руке тоненькими струйками побежали мурашки, когда он спрашивает:

– О чем сейчас думаешь?

Я распахиваю глаза, понимание развенчивает тревогу.

– Я думала о тебе.

– Обо мне?

Я сокращаю дистанцию. Утыкаюсь ему в грудь. Он не произносит ни слова; я чувствую, как в тишине мечется его сердце, и в конце концов слышу протяжный выдох. Тяжелый, неровный выдох, словно он очень надолго задерживал дыхание. Как бы я хотела увидеть его лицо. Мы уже давно вместе, но я все еще забываю, насколько остро он чувствует мои эмоции, особенно в таких ситуациях, когда наши тела сплелись друг с другом.

Я нежно провожу рукой вниз по его спине и признаюсь:

– Я размышляла о том, как сильно тебя люблю.

Он замирает на долю секунды. А затем прикасается к моим волосам, медленно разделяя прядку за прядкой.

– Ты почувствовал? – становится интересно мне.

Я снова отстраняюсь, поскольку не слышу ответа. Моргаю в потемках, покуда не различаю блеск его глаз, тень его рта.

– Аарон?

– Да, – отзывается он, и мне кажется, ему не хватает воздуха.

– Да, в смысле почувствовал?

– Да, – повторяет он.

– И на что это было похоже?

Он вздыхает, откидывается на спину. И молчит так долго, что я даже подумываю, а будет ли он вообще отвечать. Затем он нежно говорит:

– Непросто объяснить. Это как удовольствие, но оно так близко к боли, что порой их сложно разделить.

– По-моему, ужасно.

– Нет, почему же, – возражает он.

– Я люблю тебя.

Резкий вдох. Даже в такой темноте я вижу, как напрягается челюсть, а он сам пялится в потолок.

От удивления я резко сажусь.

Реакция Аарона столь необычна, что я не знаю, почему не замечала этого раньше. Хотя, быть может, это что-то новенькое. Быть может, что-то и правда изменилось между нами. Быть может, раньше я так сильно его и не любила. По крайней мере, это все объяснило бы. Ведь когда я об этом думаю, когда я думаю о том, насколько сильны мои чувства к нему теперь, после всего, что мы…

Еще один крутой, отрывистый вздох.

– Ничего себе, – вырывается у меня.

Он закрывает ладонью глаза.

– Как-то унизительно.

Теперь улыбаюсь я, да я почти хохочу.

– Эй, просто…

Мое тело зажимает в тиски.

По коже прокатывается яростная дрожь, позвоночник перестает гнуться, кости пришпилены на свои места невидимыми булавками, застывший рот открыт в попытке сделать вдох.