Вообрази меня

И моя погибшая мать отказывается молчать.

– Птичка моя, – шепчет она, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. – Пришло время улетать.

– Но я никуда не хочу. – От страха мой голос дрожит. – Я хочу остаться, с тобой и папой, и Эммелиной. Не понимаю, зачем мне уезжать.

– Тебе и не нужно понимать, – мягко настаивает она.

Я замираю, мне тревожно.

Мама не кричит. Она никогда не кричала. За всю мою жизнь ни разу не подняла на меня руки, ни разу не повысила голос и не обозвала. В отличие от отца Аарона.

Хотя кричать маме и не требуется. Иногда она просто говорит что-то, например «тебе и не нужно понимать», и в ее словах слышится предостережение, пугающая меня категоричность.

Я вот-вот разревусь, слезы, подступая, обжигают глаза, и слышу:

– Никаких слез. Ты уже большая.

Изо всех сил сдерживаюсь, шмыгаю носом. Руки все равно трясутся.

Мама поднимает взгляд, кивает кому-то позади меня. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить Париса, мистера Андерсона. Он ждет с моим чемоданом.

В глазах нет ни намека на доброту. Ни капли сердечности. Он отворачивается от меня, смотрит на маму.

– Макс уже устроился? – вместо приветствия слышу я.

– Да, он давно был готов. – Мама рассеянно бросает взгляд на часы. – Но ты же знаешь Макса, – продолжает она с легкой улыбкой. – У него все должно быть идеально.

– Только когда дело касается твоих желаний, – замечает мистер Андерсон. – Не встречал еще взрослого мужчину, столь очарованного собственной женой.

Улыбка мамы становится шире.

Она хочет что-то сказать, я перебиваю.

– Ты про папу? – взволнованно спрашиваю я. – Там будет папа?

Мама разворачивается ко мне, удивленная, будто забыла, что я стою рядом. А потом снова обращается к мистеру Андерсону:

– Да, кстати, а как дела у Лейлы?

– Прекрасно, – произносит он, однако выглядит раздраженным.

– Мам? – Снова угрожающе подступают слезы. – Я буду там с папой?

Мама меня, кажется, совсем не слушает. Она ведет разговор с мистером Андерсоном.

– По прибытии Макс все подробно разъяснит, он ответит на большинство вопросов.

А если не ответит, то, скорее всего, у тебя нет допуска.

Мистер Андерсон выглядит раздосадованным, однако молчит. Мама тоже молчит.

Это выше моих сил.

Слезы градом текут по лицу, тело сотрясается от рыданий, дыхание сбивается.

– Мама? – шепчу я. – Мама, пожалуйста, ска-скажи мне…

Мама сжимает мне плечо холодной твердой рукой, и я вдруг застываю. Притихнув. Она на меня не смотрит.