Вообрази меня

Сомневаюсь, что столовая работает всю ночь. Желудок бунтует против такой мысли. Хотя, надо заметить, не бурчит. Просто болит. Привычное чувство, ни с чем не перепутать. Острые, вынимающие душу приступы голода неизменны.

Мы знакомы почти всю мою жизнь.

Боль вдруг вернулась, причем весьма настойчиво, так, что сложно не заметить. Ничего не остается, надо пойти и раздобыть чего-нибудь. Хоть что-то. Хоть кусочек черствого хлеба. Не помню, когда в последний раз ел нормальную пищу. Возможно, в самолете, незадолго до крушения.

Я точно хотел поужинать еще в ту первую ночь, когда мы оказались в Прибежище, однако нервы были совсем ни к черту, желудок скукожился и приказал долго жить. Подозреваю, с той поры я и голодал.

Это надо исправить.

Подталкиваю себя. Необходимо перенастроиться. В последнее время я позволил себе потерять ориентиры, что непозволительно. Слишком много дел. Слишком много людей от меня зависят.

Джеймсу я в таком состоянии не помогу.

К тому же есть много всего, за что я должен быть благодарным.

Прекрасно это осознаю. Только надо напоминать иногда. Итак, я, успокаиваясь, делаю глубокий вдох и заставляю себя сосредоточиться. Вспомнить.

Произнести вслух: я благодарен.

За одежду на плечах и безопасность этого места. За друзей, за импровизированную семью, за то, что осталось от моего здоровья и душевного равновесия.

Я закрываю голову руками и произношу это вслух. Широко расставляю ноги, чтобы крепко стоять на полу, и говорю это вслух.

И когда я, тяжело дыша, пропотев не на шутку, наконец-то собираю себя по кусочкам, то упираюсь руками в стену и шепчу:

– Я благодарен.

Я найду Джеймса. Найду и его, и Адама, и всех остальных. Я все исправлю. Должен, даже если попытка будет стоить мне жизни.

Поднимаю голову и отхожу от стены, осторожно, чтобы не упасть, ступая по холодному полу. И вздыхаю с облегчением, когда понимаю: я достаточно окреп и могу стоять без поддержки. Перво-наперво надо принять душ.

Хватаю рубашку за подол и стягиваю ее через голову, но как только ворот касается лица, временно лишая меня зрения, рукой… задеваю что-то.

Кого-то.

Отрывистый, испуганный вдох служит доказательством, что в комнате незваный гость.

Меня одновременно накрывают и страх, и злость, они оглушают, и я чувствую легкое головокружение.

Хотя сейчас явно не время.

Срываю с себя рубашку, швыряю ее на пол и поворачиваюсь, адреналин бьет ключом.