Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Несмотря на угрозы, он не хочет заставлять тебя. Ему нужно, чтобы ты… сама его выбрала. – Адам прерывисто вздохнул. – Он теряет хватку. При виде его физиономии я еле удерживаюсь от глупостей. Как бы я хотел свернуть ему челюсть!

Да. Уорнер теряет хватку.

Он параноик, и на то есть причины. Со мной он снисходителен и нетерпелив, радостен и нервозен одновременно. Ходячий оксюморон.

Разрешил отключить видеокамеры, но несколько раз приказывал Адаму спать в коридоре поперек двери, чтобы я не сбежала. На словах разрешает мне пообедать одной, но дело всегда заканчивается тем, что меня к нему вызывают, и мне приходится есть в его компании.

Те немногие часы, которые мы с Адамом могли бы провести вместе, у нас похищают, но считаные ночи, когда Адаму разрешается спать в моей комнате, я провожу в его объятиях.

Мы оба спим на полу, тесно прижавшись друг к другу, пусть у нас теперь и есть нормальные одеяла. Каждое его прикосновение электрическим разрядом воспламеняет мое тело самым поразительным образом.

Такое ощущение я все же хотела бы контролировать.

Адам шепотом рассказывает мне новости и то, что слышал от других солдат. Оказывается, на территории нашей бывшей страны множество подобных штаб-квартир. Папаша Уорнера сидит в столице, препоручив сынку целый сектор. По словам Адама, Уорнер ненавидит своего отца, но обожает властвовать и уничтожать. Рассказывая истории, Адам гладит меня по волосам и прижимает к себе, будто боится, что я исчезну. Он описывает людей и города, и я понемногу погружаюсь в целительный сон, ускользнув из мира, где нет иного убежища, облегчения и избавления, кроме его шепота на ухо.

Сон – единственное, чего я сейчас с нетерпением жду. Я уже не помню, отчего раньше кричала во сне.

Комфорт понемногу становится привычным, и от этого во мне поселяется страх.

– Надень вот это, – говорит мне Уорнер.

Завтрак в голубой комнате стал ежедневным. Я ем, не спрашивая, откуда еда, платят обслуге за работу или нет, откуда в этом здании все необходимое для целого корпуса, где берут столько воды и электричества.

Стараясь выиграть время, я подыгрываю Уорнеру.

Он больше не просил коснуться его, а я не предлагала.

– Для чего? – Я смотрю на маленькие лоскутки ткани, ощущая нервный зуд на коже.

Уорнер улыбается медленной коварной улыбкой.

– Для проверки способностей. – Он хватает меня за запястье и вкладывает скомканную ткань мне в ладонь. – На первый раз я отвернусь.

Отвращение почти заглушено волнением.