Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Скривившись, я опускаюсь на пол за кроватью, обхватываю себя руками и стараюсь не слушать разговор.

Не получается.

Адам вздыхает. Я так и вижу, как он потирает лоб.

– Слушай, шел бы ты, а?

Кенджи давится от смеха:

– Чего ты вдруг такой чувствительный? Раскис в бабьем обществе?

Адам говорит что-то, чего я не расслышала.

Дверь с грохотом закрывается.

Я выглядываю из своего тайника. Адам стоит смущенный.

У меня розовеют щеки. Я рассматриваю сложное плетение нитей прекрасного ковра на полу, трогаю текстильные обои и жду, пока Адам что-нибудь скажет.

Вдалеке то здесь, то там словно рассыпаны металлические кубики: жители поселков-времянок, завернувшись в несколько слоев тряпья, пытаются спастись от холода. Мать держит за руку малыша. Над ними стоят солдаты, неподвижные, как статуи, наведя автоматы, готовые стрелять.

Рука Адама оказывается у меня на талии.

Его губы у моего уха, он молчит, но я таю, словно пригоршня нагретого сливочного масла, и растекаюсь по его телу. Я хочу насладиться каждым мгновением этой минуты.

Позволяю глазам закрыться, не смотреть на реальность за окном. Совсем не надолго.

Глубоко вздохнув, Адам привлек меня еще ближе. Телом я повторяю его силуэт: он обнимает меня за талию и прижимается щекой к моей макушке.

– Какая ты чудесная…

Я пробую засмеяться, но не помню, как это делается.

– Я никогда не думала, что кто-нибудь скажет мне эти слова.

Адам поворачивает меня к себе лицом, а я гляжу и не гляжу на него, меня лижут языки пламени, внутри полыхает пожар. Адам смотрит на меня будто впервые. Я хочу омыть душу в бездонной синеве его глаз.

Он наклоняется, упираясь лбом в мой – наши губы оказываются совсем близко, – и шепчет:

– Как ты?

Я хочу поцеловать каждое биение его сердца.

Как ты? Два слова, которых мне еще никогда не говорили.

– Я хочу сбежать отсюда, – искренне говорю я.

Он прижимает меня к груди, и я наслаждаюсь силой, чудом, великолепием простого движения. Адам кажется воплощением силы в шесть футов высотой.

Все бабочки мира мигрировали мне в живот.

– Джульетта…

Я отстраняюсь, чтобы взглянуть ему в лицо.