Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

 – Я знаю, о чем всегда тосковало твое сердечко. Я могу дать тебе теплоту, которую ты ищешь. Я готов стать твоим другом.

Я замерла. Моя решимость поколебалась.

– Я все о тебе знаю, дорогая, – ухмыляется он. – Я хочу тебя уже очень давно. Я целую вечность ждал, пока ты будешь готова. Я так легко не отпущу тебя.

– Я не стану чудовищем, – говорю я скорее себе, чем ему.

– Не борись со своей природой, – хватает он меня за плечи. – Перестань слушать, когда тебе говорят, что хорошо, а что плохо. Заяви о себе! Ты способна повелевать, а жмешься в угол! У тебя больше силы, чем ты знаешь за собой, и, признаюсь, я, – он покачал головой, – очарован.

– Я тебе не кукла Чаки! – взрываюсь я. – Не буду я ломать комедию!

Его пальцы сжимаются, я не могу вывернуться из его хватки. Он опасно близко наклонился к моему лицу, и я отчего-то не могу дышать.

– Я не боюсь тебя, дорогая, – тихо говорит он. – Но я околдован.

– Либо убирай видеокамеры из моей комнаты, либо я найду все до единой и разобью! – Я лгу, лгу сквозь зубы в бешенстве, в отчаянии и ужасе.

Если он стремится к тому, чтобы я выполняла его приказы, ему придется сначала схватиться со мной.

Улыбка расплывается по лицу Уоррена. Он гладит меня по щеке пальцами в перчатке и железной хваткой ловит подбородок, когда я резко отстраняюсь.

– Ты просто восхитительна, когда злишься.

– Мой вкус ядовит для твоего нёба.

– Эта мелочь делает игру еще соблазнительнее.

– Ты больной, ты просто больной!

Он смеется и отпускает мой подбородок, устраивая подробный смотр моему телу. Его глаза лениво скользят по мне, и я вдруг ощущаю острое желание вырвать ему селезенку.

– Если я уберу камеры, что ты для меня сделаешь?

Какие лживые у него глаза…

– Ничего.

– Так не пойдет, – качает головой Уорнер. – Может, я и соглашусь на твое предложение, если ты примешь одно условие.

Я стискиваю зубы.

– Чего тебе надо?

Улыбка еще шире.

– Какой опасный вопрос.

– Что за условие? – нетерпеливо переспрашиваю я.

– Прикоснись ко мне.

– Что?! – Мой крик эхом отразился от стен.

– Я хочу точно знать, на что ты способна. – Голос Уорнера ровен, брови напряжены.

– Я не стану этого делать! – взрываюсь я. – Ты забыл, что заставил меня сделать с Дженкинсом?

– Да к чертям Дженкинса! – презрительно бросает он.