Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

На долю секунды закрывает глаза, и я любуюсь тем, как горячая вода капает с его ресниц, будто жемчужины боли. Держащие меня за талию пальцы чуть шевелятся, будто он с трудом сдерживается, чтобы не трогать меня везде, везде, везде, его глаза вбирают все шестьдесят три дюйма моего тела, и я так… так… так…

Слаба…

– Я наконец понял, – говорит он мне на ухо. – Я знаю, для чего ты нужна Уорнеру. – Пальцы Адама – десять электрических проводов, убивающих меня неведомой истомой,

– Зачем ты здесь? – шепчу я, сломленная, умирающая в его руках.

– Потому что могу. – Адам еле сдерживает улыбку. У меня за спиной затрепетали маленькие крылышки. – Я уже касался тебя.

– Что? – заморгала я, вдруг трезвея. – Как это – касался? Что ты имеешь в виду?

– В первую ночь в камере. – Он опускает глаза. – Ты кричала во сне.

Я жду.

Я жду.

Я жду целую вечность.

– Я касался твоего лица, – говорит он мне на ухо. – Гладил по руке, от плеча до кисти… – Он смотрит на мое плечо, ведет взгляд к локтю, задерживается на запястье.

– Это… невозможно, – с трудом выговариваю я.

Но пальцы Адама на моей талии превратились в объятия, губы стали щекой, прижатой к моей щеке, наши тела слились воедино, он касался моей кожи, моей кожи, моей кожи и не кричал, не умирал, не убегал от меня. Я плакала.

Я задыхалась от рыданий.

Я тряслась, рассыпалась, раскалывалась на мелкие слезы.

А он обнимал меня, как никто другой за всю мою жизнь.

Словно он хотел меня.

– Я вытащу тебя отсюда, – сказал он мне в волосы, гладя мои руки. Я откинулась к стене. Адам смотрит мне в глаза, и мне кажется, что все это сон.

– Почему… Почему ты… Я не… – Я замотала головой, стряхивая слезы, прилипшие к лицу. Этого не может быть. Это невозможно!

Его глаза нежны, его улыбка плавит мои суставы, я хочу узнать вкус его губ.

– Я должен идти, – говорит Адам. – Тебе нужно одеться и сойти вниз к восьми часам.

Он стянул мокрую футболку. Я не знала, куда девать глаза.

Я схватилась за стеклянную панель и зажмурилась, заморгав, когда его пальцы оказались в миллиметре от моего лица. Я растекаюсь, горю, таю от предвкушения.

– Да ты не отворачивайся. – Адам прячет улыбку размером с Юпитер.