Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

– Ты и я, – начала я, чувствуя, как гнев бурлит в моих жилах, – ты и я – не одно и то же.

– Ты сама в это не веришь.

– Как можно сравнивать мое… мою болезнь с твоей ненормальностью?

– Болезнь? – Уорнер рванулся вперед, вдруг охваченный волнением. Я едва не отпрянула. – У тебя дар! – заорал он. – Талант! Экстраординарная способность, которую тебе лень осознать! Твой потенциал…

– Нет у меня потенциала!

– Ошибаешься. – Он прожег меня взглядом. В этот момент Уорнер ненавидел меня – за то, что я ненавижу себя.

– Ну, ты убийца, тебе видней, – отозвалась я.

Его улыбка взрывоопасна, как динамит.

– Иди спать.

– Иди к дьяволу.

Поиграв желваками, Уорнер направился к дверям.

– Я над этим работаю.

Глава 19

Меня душит мрак.

Мои сны кровавы и кровоточащи, кровь заливает меня, не могу больше спать. Единственный сон, дававший мне покой, больше не снится, и я не знаю, как его вернуть. Я не знаю, как найти белую птицу. Я не знаю, пролетит ли она за окном хоть когда-нибудь.

Я по-прежнему мерзну в своей одежде.

Матрац подо мной набит рваными тучами и свежевыпавшим снегом: слишком мягкий, слишком удобный. Слишком напоминает о ночи в комнате Уорнера, а мне невыносимо это воспоминание. Я боюсь спать под этим одеялом.

Не могу не думать, как там Адам, вернется ли он, намерен ли Уорнер наказывать Адама всякий раз, как я проявлю непослушание. Впрочем, мне действительно незачем так беспокоиться.

Строчка, написанная Адамом в моей записной книжке, может быть частью плана Уорнера, задумавшего свести меня с ума.

Сползаю на твердый пол и разжимаю кулак, проверяя, на месте ли мятый бумажный комок, который сжимаю уже два дня. Это единственная надежда, которая у меня осталась, а я даже не знаю, реальна ли она.

У меня не осталось возможностей.

– Что ты тут делаешь?

Я еле сдержала крик, наткнувшись, споткнувшись и едва не грохнувшись на Адама, лежавшего на полу рядом с кроватью. Я его не заметила.

– Джульетта. – Он не отодвинулся ни на дюйм, глядя на меня спокойными, невозмутимыми глазами – просто два ведра речной воды в полночь. Мне захотелось выплакаться в эти глаза.

Отчего-то я ответила правду:

– Я не могу спать на этой кровати.