Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Несмотря на его уверения, я начала опасаться за свою жизнь. В душу закралось подозрение, уж не я ли заслужила наказание, не для меня ли пистолет в кармане Уорнера. Наконец я решилась повернуть голову. Он взглянул на меня, и я не поняла, что означает этот взгляд.

Его лицо – десять тысяч вариантов, смотревших сквозь меня.

– Делалье, – сказал Уорнер, по-прежнему глядя на меня. – Можешь выйти вперед.

Тощий, лысеющий человек в чуть более нарядной одежде вышел из пятой шеренги. Он заметно нервничал – втягивал голову, и голос его дрогнул, когда он заговорил:

– Сэр…

Уорнер наконец бросил накручивать на кулак мой взгляд и едва заметно кивнул лысеющему.

Делалье начал читать:

– Обвиняется рядовой 45Б-76423 Флетчер Симус.

Солдаты в строю застыли – от облегчения, страха, тревоги. Никто не двигался и не дышал. Даже ветер боялся издать хоть звук.

– Флетчер! – Одно слово Уорнера, и несколько сотен голов резко повернулись к обвиняемому.

Флетчер вышел из строя.

Настоящий пряничный человечек – волосы цвета корицы, веснушки, ярко-красные, будто накрашенные, губы.

Я еще никогда так не боялась за незнакомого человека.

Делалье продолжал:

– Рядового Флетчера засекли в зоне беспорядков братающимся с гражданскими, по нашим данным, членами семей бунтовщиков. Он крал еду и припасы со складов, предназначенных для населения Сорок пятого сектора. Передавал ли он врагу секретную информацию, осталось неизвестным.

Уорнер посмотрел на пряничного человечка.

– Ты отрицаешь это обвинение, солдат?

У Флетчера затрепетали ноздри. Подбородок стал квадратным. Голос треснул, когда он ответил:

– Нет, сэр.

Уорнер кивнул. Коротко вздохнул и облизнул губы.

И выстрелил Флетчеру в лоб.

Глава 18

Никто не шевельнулся.

Флетчер с искаженным последним ужасом лицом рухнул на землю. Пораженная неслыханностью происходящего, я не поняла, сон это или явь. Мне даже показалось, что я умираю. Я так и не решила, удачный ли сейчас момент падать в обморок.

Ненатурально раскинув руки и подогнув ноги, Флетчер лежал на холодном бетоне площадки. Кровь натекла вокруг головы, однако никто не шевелился. Не прозвучало ни единого слова. Никто не выдал себя испуганным взглядом.

Я все трогала свои губы, проверяя, не срываются ли с них крики.

Уорнер аккуратно уложил пистолет в карман пиджака.

– Сектор Сорок пять, вольно.

Солдаты синхронно опустились на одно колено.