Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

У меня предчувствие, что события будут развиваться стремительно.

Секунда замешательства.

– Сэр?

– Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Тишина.

Брендан и Касл огибают угол, и я изо всех сил стараюсь не выдать удивления при виде прибежавшего с докладом. Я не могу отвести от него глаз.

Он белый с головы до ног.

Дело не только в странной форме ослепительного искрящегося белого цвета; кожа Брендана бледнее моей. Волосы настолько светлые, что их нельзя назвать иначе чем белыми. Глаза гипнотические, самого бледного голубого оттенка, пронзительные, практически прозрачные.

Он кажется нереальным. Созданием из снов.

– Брендан, это Джульетта, – говорит Касл. – Она приехала вчера вечером. Я показываю ей «Омегу пойнт».

Брендан улыбается так ослепительно, что я чуть не вздрагиваю. Он протягивает руку, и я уже начинаю паниковать, когда он спохватывается, становится серьезным.

– Опс, подождите… Извини! – Он сгибает руки и хрустит костяшками.

Что-то в моей тяжелой броне щелкает и отлетает. Недоверие тает, как лед. Я вдруг ощущаю, что меня понимают. Я не боюсь быть собой – и не могу удержать улыбки.

– Не волнуйся, – говорю я ему. – Если я пожму тебе руку, ты можешь умереть.

– Да ладно, – растерянно заморгал Брендан, глядя на меня в ожидании, не возьму ли я слова обратно. – Ты что, серьезно?

– Очень.

Он смеется.

– Понятно! Без рукопожатий. – Подавшись вперед, он говорит, понизив голос: – У меня была проблема. Со мной. Девушки вечно толкуют об электризующем влиянии романтики, но ни одной не нравилось, когда их бьет током. Ужасно неловко получалось, – пожимает он плечами.

Моя улыбка шире Тихого океана. Сердце наполняют облегчение, комфорт, расположение. Адам был прав. Может, все наладится. Может, мне не обязательно быть чудовищем. Может, у меня правда есть выбор.

Думаю, мне здесь понравится.

Брендан подмигивает:

– Очень приятно с тобой познакомиться, Джульетта. Увидимся?

– Наверняка, – киваю я.

– Блестяще. – Он дарит мне новую улыбку и поворачивается к Каслу. – Я сообщу, если что-нибудь услышу, сэр.

– Хорошо.

Брендан уходит.

Я поворачиваюсь к стеклянной стене, отделяющей меня от половинки моего сердца, и прижимаюсь лбом к прохладной поверхности, желая, чтобы он проснулся.