Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Кенджи с трудом вздыхает и несколько раз кивает.

– Правая нога-то у меня здоровая, – говорит он. Боюсь, я заставила бы его сесть за руль даже с обеими поврежденными ногами. Нам надо добраться в то безопасное место, а с моим вождением далеко не уедешь.

Кенджи усаживает спящего Джеймса на пассажирское сиденье, и я очень радуюсь, что мальчик не просыпается.

Подхватываю спортивные сумки и отношу на заднее сиденье. Кенджи садится за руль. Смотрит в зеркало заднего вида.

– Рад видеть тебя живым, Кент.

Адам почти улыбается.

– Спасибо, что позаботился о Джеймсе.

– Теперь ты мне доверяешь?

Тихий вздох.

– Все может быть.

– Сойдет и «может быть», – ухмыляется Кенджи и заводит мотор. – Поехали отсюда.

Адама трясет.

Реакция после долгого пребывания на холоде, многочасовых пыток, напряжения и беспощадного самоконтроля. Я роюсь в сумках, ища пальто, но нахожу только футболки и свитера. Не знаю, как натянуть их на Адама, не причинив невыносимой боли.

Решаю разрезать их.

– Кенджи, в машине есть печка?

– Уже включил, но она еле пашет.

– Сколько еще ехать?

– Недолго.

– За нами никто не едет?

– Нет. – Он замолкает. – Странно. Не понимаю, почему никто не обратил внимания на машину во время комендантского часа. Тут что-то не то.

– Верно.

– И еще, не знаю, в чем дело, но моя сыворотка либо не работает, либо им на меня вообще наплевать.

Крохотная деталь всплывает на краю сознания.

– Ты говорил, что спал в сарае? Той ночью, когда убежал?

– Да, ну и что?

– Где этот сарай?

– Не знаю, – пожимает плечами Кенджи. – На каком-то огромном поле, заросшем черт-те чем. Я сорвал какой-то фрукт, а от него дерьмом воняет.

– Такой огромный пустырь? Ни строений, ни людей?

– Да.

– Ядерный завод, – говорит Адам, который тоже догадался.

– Какой еще завод? – осведомляется Кенджи.

Я объясняю.

– Блин горелый! – Кенджи сжимает руль.

Я игнорирую его вопрос.

– Но как они вышли на нас? Как вычислили твой дом?

– Не знаю, – вздохнул Адам и закрыл глаза. – Может, Кенджи лжет.

– Да хватит уже, лжет да лжет…

– О! – перебивает Адам. – Или подкупили Бенни.

– Не может быть! – вырывается у меня.

– Отчего же? Все возможно.

Мы замолчали. Я вглядываюсь в окно, но это почти бесполезно. Ночное небо – чан дегтя, заливающего наш мир.