Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

На военной куртке миллион пуговиц, сколько же понадобится расстегнуть, чтобы добраться до пистолета? Его руки уже ощупывают мое тело, съезжают по спине ниже, все, что мне остается, – удерживаться от безрассудства. Мне не одолеть его без оружия. Отчего он может безнаказанно касаться меня? Загадка вроде той, каким образом я проломила вчера бетонную стену. Не знаю, откуда во мне берется эта энергия.

Сейчас все козыри на руках Уорнера. Нельзя себя выдавать.

Пока еще рано.

Я кладу ладони ему на грудь.

Он с силой прижимает меня к себе. Приподнимает подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Я буду к тебе добр, – шепчет он. – Я буду хорошо к тебе относиться, Джульетта, обещаю.

Надеюсь, он не замечает, как меня трясет.

Он целует меня – жадно, грубо, словно желая сломать, открыть и попробовать. Я так поражена и испугана, что забываю себя и стою без движения, сдерживая отвращение. Шаря руками по его груди, я вспоминаю об Адаме и красном асфальте, об Адаме и звуках выстрелов, об Адаме, плававшем в своей крови, и едва не отпихиваю Уорнера.

Но его, похоже, не оттолкнешь.

Он прерывает поцелуй и шепчет мне на ухо какую-то чушь. Обхватывает мое лицо ладонями, и на этот раз я притягиваю его ближе, обеими руками вцепившись в куртку, и с силой целую, одновременно сражаясь с первой из пуговиц. Уорнер хватает меня за ягодицы, грубо тискает мое тело. Он оставляет вкус перечной мяты и пахнет гарденией. Меня обнимают сильные руки, мягкие губы почти сладки на моей коже.

Я чувствую странное электризующее возбуждение, которого совершенно не ожидала.

Голова начинает кружиться.

Его губы на моей шее, пробуют, пожирают меня. Усилием воли заставляю себя мыслить холодно и трезво. Напоминаю себе об извращенности ситуации. Я не знаю, как увязать путающиеся мысли, свое нерешительное отвращение, необъяснимую химическую реакцию на губах. Я должна с этим покончить, и немедленно.

Я тянусь к его пуговицам.

Уорнера отчего-то охватывает бурная радость.

Он приподнимает меня и прижимает к стене, поддерживая за ягодицы.

Заставляет раздвинуть ноги и обхватить его бедра. Он не понимает, что обеспечил мне прекрасный доступ к внутреннему карману своей куртки.

Его губы находят мои, его руки лезут мне под майку, он тяжело дышит, хватка становится сильнее, и я в отчаянии почти разрываю куртку. Я не в силах позволить этому продолжаться. Не знаю, насколько далеко намерен зайти Уорнер, но поощрять его безумие не стану.