Одолей меня

– И? – Жестом прошу их продолжать.

– Мы хотим все тебе рассказать, честно-честно, – отвечает Соня, – но сначала надо поговорить с Каслом. Он должен узнать первым. – Она колеблется. – Хотя я могу кое-что тебе сказать: то, что мы обнаружили, напрямую связано с татуировками на трупе того, кто напал на Джульетту.

– Парня, которого прикончила Назира, – вспоминаю я. – Она спасла Джульетту.

Они кивают.

Меня снова пронзает страх.

– Хорошо, – стараюсь говорить твердо и беззаботно. Мне совсем не хочется пугать их своими тревогами.

 – Ладно. Я передам Каслу, чтобы он пришел к вам прямо сейчас. Вы будете в медицинском крыле?

Снова кивают.

Как только я двигаюсь дальше, Сара меня окликает.

Я разворачиваюсь.

– Скажи ему… – Она секунду колеблется, потом решается: – Скажи ему, это касается Двести сорок первого сектора. Нам кажется, это послание. От Нурии.

– Что? – Я, не веря своим ушам, застываю на месте. – Не может быть!

– Да, – говорит Сара. – Мы знаем.

Я перепрыгиваю через ступеньки.

У меня нет времени ждать лифт, кроме того, мои нервы натянуты так, что стоять я просто не могу. Перепрыгиваю через две, через три ступеньки, взлетаю, удерживаюсь рукой за перила.

Вот не ожидал, что день может стать еще более сумасшедшим.

Нурия.

Черт!

Даже не знаю, как Касл отреагирует на ее имя. Он уж давно не слышал о ней. С тех пор… да, после гибели мальчиков. Касл рассказывал мне, что отпустил Нурию, он считал, ей нужно время. Надеялся, что они воссоединятся потом, после того, как она придет в себя.

Но восстали сектора, и оказалось почти невозможным найти своих любимых. Первым делом Оздоровление отключило Интернет, и без него мир в одно мгновение стал огромным и пугающим. Все усложнилось. Все почувствовали себя беспомощными. Мне кажется, никто до конца не понимал, как мы зависим от Интернета буквально во всем, вплоть до выключения света. Компьютеры и телефоны изъяли. Уничтожили. Всех хакеров разыскали и публично казнили.

Границы наглухо закрыли.

Потом Оздоровление принялось разъединять семьи. Намеренно. Сначала они заявляли, что делают это ради блага человечества. Называли «новой формой интеграции». Утверждали, что расовые отношения – самое худшее, что только есть, из-за них мы живем изолированно друг от друга, и большие семьи тоже зло – большие семьи Оздоровление относило к династиям, – и эти самые династии только укрепляют однородность среди однородных сообществ.