Одолей меня

Счастливой, искренней улыбкой. Я почувствовал, что эта улыбка меня доконает. Вообще я был абсолютно уверен, что вся ситуация меня точно доконает.

– Замечательное имя, – сказала она, пожав мне руку. – Ты японец, да?

Я кивнул.

– По-японски говоришь?

Я качнул головой.

– А-а. Сложный язык. Красивый, но сложный. Я учила японский несколько лет, – объяснила она, – но очень трудно выучить в совершенстве. Овладела только на элементарном уровне. Я на самом деле месяц жила в Японии – ну, что раньше было Японией. Вообще-то у меня был длительный тур по перекроенному азиатскому континенту.

Назира еще что-то спрашивала, однако я внезапно оглох. И потерял голову. Она рассказывала мне о родине моих родителей – о стране, которая по идее должна что-то для меня значить, – а я совершенно не мог сосредоточиться. Она касалась своего рта. Обводила пальцем нижнюю губу. Постукивала по алмазу под нижней губой; уверен, что машинально. Смотреть на ее рот, в то время как она разговаривала со мной, обращалась ко мне – одно удовольствие.

И внезапно…

Ледяной душ.

Неожиданно ее улыбка гаснет. Нежным, встревоженным голосом она спрашивает:

– Эй, ты в порядке?

Не в порядке.

Назира была очень близко. Слишком близко, мое тело недвусмысленно отреагировало, и я не знаю, как остыть. Отключиться.

– Кенджи?

А потом она коснулась моей руки. Она коснулась моей руки; кажется, ее это удивило, она уставилась на свою руку на моем бицепсе, а я замер, стараясь не дрогнуть ни единым мускулом, в то время как ее пальцы касались моей кожи, и от наслаждения, волной прокатившегося по телу, я моментально опьянел.

Она отдернула руку и отвела взгляд. Снова посмотрела на меня.

Явно смутилась.

– Вот дерьмо, – тихо сказал я. – Кажется, я в тебя влюбился.

Тут меня будто молния ударила в голову. Громовым раскатом вбила меня в собственную шкуру. Мне показалось, я умер.

Черт, я почти так и сделал.

Я не мог поверить, что произнес эти слова вслух. Не мог поверить, что мой язык предал меня.

Назира, смущенная и ошеломленная, уставилась на меня, а потом как-то – не иначе каким-то чудом – я ухитрился очнуться.

Я рассмеялся.

Расхохотался. И сказал, вполне себе равнодушно:

– Я пошутил. Понятно? Я просто валюсь с ног. Пока.