Нечаянная роль

Подвигло актёра на сочинительство вполне искренне желание, вернуть к жизни подзабытый Ершовский стиль… Хотя… Ну да, да! И гордыня, конечно же тоже, чего уж лукавить! В глубине души надеялся перещеголять классика русской литературы с его «Коньком-горбунком». Впрочем, об этом он предпочитал не вспоминать, потому как получилось, хоть и недурственно, но до установленной им же самим планки явно не дотягивало.

Мечталось, конечно, о постановке на сцене родного театра. Пошёл к худруку. Тот, ознакомившись с тестом, похвалил, не скупясь на комплименты, но в итоге мягко и необидно, как он умел, отказал.

Мол, в репертуар не вписывается. Мы – театр академический. Наш удел – классика. Дескать, по мере возможности попробую заинтересовать ТЮЗы, а там как карта ляжет. А теперь вот вернулся к тому довольно давнему разговору.

– Проявить-то проявил… А сложится ли с постановкой, не знаю… – художественный руководитель театра с сомнением покачал головой. – Осилят ли? Там ведь у тебя бал, драконы летают и всё такое… Для областного театра бюджет может оказаться неподъёмным…

– Юлий Маркович, не томите, – поторопил его Бруснин и, пытаясь скрыть вспыхнувший огонёк надежды, свёл всё к шутейному.

 – У меня, между прочим, давление.

– Давление у него! – хмыкнул худрук, усмехнувшись. – Да у тебя здоровья, как у танка! Вот у меня давление, так давление…

Это было сущей правдой. Старик уверенно приближался к восьмидесятилетнему юбилею, и болячек у него хватало.

Впрочем, на зависть сверстникам, держался он бодрячком и вкалывал на благо театра с ничуть не меньшим энтузиазмом, чем в молоды годы.

– У меня вчера был Алик Авходеев, директор Волгоградского ТЮЗа, – сжалился наконец Юлий Маркович над терзавшимся неопределённостью Брусниным. – Приезжал, правда, по другому вопросу, но и о твоей пьесе речь тоже зашла. Я месяц назад ему её переслал… В общем, он заинтересовался, – с этими словами худрук протянул актёру визитку. – Вот.

Позвони.

Бруснин взял карточку.

– Непременно позвоню.

Он хотел, было, поблагодарить да и откланяться, но слова застряли в горле, когда взгляд упёрся в лежавшую на журнальном столике газету.

– А это что за пресса, Юлий Маркович? – спросил он, указав на столешницу.

– Газета, что ли? Так, Алик оставил, – пожал плечами худрук.

– Можно позаимствовать?

– Бери, коли надо.

Бруснин взял газету и, наспех попрощавшись, торопливо вышел.