Курская аномалия

– Если ты пригласил меня, чтобы проповеди читать на тему «облико морале» и выплёскивать праведный гнев на всю пишущую братию в моём отдельно взятом лице, то я, пожалуй, поеду…

Борис слишком хорошо знал старого друга, чтобы уверовать в реальность подобного демарша с его стороны, и, улыбнувшись, иронично покачал головой.

– Ага… Верю… Вот прямо сейчас встанешь и отправишься восвояси? Ну-ну!

– А что, по-твоему, сможет мне помешать?

Зимин издевательски фыркнул.

– Человек ты независимый – практически, лицо свободной профессии, и, разумеется, мог бы это проделать, но против некоторых веских доводов даже ты бессилен, – язвительно заметил он.

 – Скажу по секрету, если ты сейчас уйдёшь, то через пару минут я позвоню одному хорошему парню по имени Виктор…

Глеб, принявшийся, было, за доставленные наконец-то неторопливым гарсоном кофе и минералку, чуть не подпрыгнул на стуле:

– Витьке Хохлову?

Потенциальное светило в области нейрофизиологии утвердительно кивнуло, потягивая сок.

– Ни в коем случае! Только не это! Ты просто не имеешь права так со мной поступить! – возмутился журналист.

Зимин с довольным видом констатировал:

– Видишь, как просто убедить тебя остаться.

Дело в том, что Хохлов был коллегой по цеху и извечным конкурентом Каширина. Так уж сложилось, что пути их пересекались слишком часто, особенно в последнее время. В этом противостоянии они напоминали двух собак, вынужденных лопать из одной миски – ничего личного, но, кто не успел, тот опоздал. Не то чтобы они недолюбливали друг друга – ни в коем случае! Они друг друга ненавидели или, деликатно выражаясь, испытывали лютую взаимную профессиональную неприязнь… Поняв, как дешево его развели, Глеб беззлобно рассмеялся:

– Ух, и гад же ты, Борька! Не будь ты моим другом…

Зимин парировал в том же ключе:

– Ну, началось.

Да, не знай я тебя с тех пор, когда мы сидели на соседних горшках, мы бы вообще не беседовали сейчас на эту тему. И хватит уже переливать из пустого в порожнее, – он оставил легкомысленный тон.  – Соберись. Речь пойдет об очень важных вещах – о научной работе, на которую я лично потратил много лет. Так что, прошу отнестись к моим словам с максимальной серьезностью.

Журналист поднял руки вверх, словно, капитулируя:

– Ладно, ладно… Не бухти. Ты же знаешь, у нас вечно одно и то же: по полгода не видимся, а встретимся и давай в остроумии упражняться. Нет, чтобы делом заняться.

– Всё я знаю. Поэтому, кончай выпендриваться.