Змейко

– А ты подумал, – говорит худой гномёныш, – что богатства набраны-скоплены, да не тобой? Их мои прадеды и пращуры добывали, собирали и по местам раскладывали, а твои змеи всё пограбили да поотняли, а хозяев огнём пожгли и смертью поубивали. Только не бывать такой неправде ни на земле, ни под землёй, ни на светлых небесах. Уползай отсель, пока живой есть, а не то, так давай биться не на жизнь, а на смерть.

– А ответь ты мне, – говорит заморный змеёныш, – что ты делать станешь в столь огромном дому, коли подвезёт тебе меня поратить до смерти?

– В своём дому да дела не найти? Всё прибрать нужно, покладать покрасивее, кладовать понадёжнее.

А как всё ухичу, сяду посередь большой залы и стану радоваться душой на такую красоту несказанную.

– Так ведь и я не на базар потащу, – говорит малый змейко. – Зачем тебе меня мечом рубить, для чего мне тебя ядом язвить, когда мы одного хотим, чтобы вся подгорная краса цела оставалась и душу радовала? Давай вместе в большом зале быть, вдвоём на каменья любоваться, дружно злато беречь.

А что отцы наши, дядья и деды поубивали друг друга из-за той казны, так нашей вины в том нету. Коли и мы друг друга поубиваем, то тогда и краса ненужно погаснет, и казна обесценится.

Подумал гномёныш, да и согласился. С тех пор в пустом месте под горой два хозяина живут, в четыре глаза за порядком смотрят. Там у них под горой самое место богатющее: и яхонт, и лал, и хрупик, и тяжеловес, и аматист, который любовники носят, и жёлтый белир, и всякий иной подельный камень.

Лежит, а в руки не даётся. Место богатющее, а не добычливо. Железной руды покопать или медной, это можно, хотя и тут добыча невелика. А золота или каменьев – не взять, хотя все приметинки как на ладони лежат. Есть в горе всякого богатства, да хозяева брать не велят. Так и зовут нашу гору Пустой, то ли оттого, что место под ней пустое, где подземный город стоял, то ли оттого, что всякий старатель отсюда пустым уходит…

– Дядя Матвей, поди, пустым не уйдёт, – поперечил бойкий правнучонок.

– Может, и не уйдёт, – бабушка Ненила на всё была согласная. – Матвеюшка мне тоже сродственником доводится. Глаз у него верный, да рука лёгкая. Бают, что он раз в городе напротив губернаторских палат самоцветную друзу сыскал. Дорогу там мозаичным камнем стелили. Свои таким грубым делом не промышляют, а иногородние в отхожий промысел нанимаются. Камень отёсывают да на дорогу укладывают. Тоже мозаикой кличут, хотя каменье там не цветное, а самый бросовый плитняк.