Странный мир. Истории о небывалом

Мальчишка лет десяти, может быть, двенадцати. Он лежал скорчившись, поджав колени к животу. Рядом не было никакой ноши, вообще ничего. Разложение сильно затронуло умершего, так что выражения лица было не разобрать.

– Что с ним? – Нарти говорил шепотом, словно громкий звук мог нарушить хрупкое равновесие происходящего.

– Он умер, – произнес Клах очевидное.

– Но кто его убил? Моховые тараканы обглодали бы скелет начисто, а других хищников здесь нет.

– Он умер сам. Его выгнали в Прорву, но он не пошел на ту сторону, а лег в мох и умер.

– Он был плохой?

– Он был такой же, как ты или я. Все мы к определенному возрасту становимся несносными мальчишками, так что матерям не остается ничего, кроме как выгнать нас из дома. Выгнать в Прорву. Некоторые изгои приходят на нашу сторону (ты знаешь, это не так трудно), но часть остается здесь и умирает. Их убивает сознание, что они теперь совсем одни и никому не нужны.

– А теперь мы идем просить прощения хотя бы для некоторых, которые не самые плохие?

Клах усмехнулся и положил руку на плечо Нарти.

– Идем. Тут уже близко. Лучше ты сам увидишь. А рассказывать… ты все равно не сможешь поверить словам. Ведь недаром те, кто остался жив, почти ничего не помнят о своем детстве и совсем ничего о том, как их выгоняли. А если кто и помнит, то молчит.

Край Прорвы надвигался, обозначая себя лесистыми островками и сплошной стеной кустов. Солнце жарило по-летнему, и не верилось, что утром пал такой мороз, что в укрывище образовалась ледяная пробка.

Потом край Прорвы, к которому они так долго шагали, неожиданно оказался рядом, Клах и Нарти ступили на сухое и, продираясь сквозь кусты, двинулись в гору. Нарти не мог бы сказать, что именно он ожидал увидеть здесь, но уж никак не берег, точно такой же, что и возле селения. Хотя был он такой же, да не такой. Спокойно воспринимать происходящее не давало сознание, что это ТОТ берег, о жизни на котором не сохранилось никакой памяти, кроме тянущей боли в груди.

Еще с моховины, когда до берега оставалось полчаса хода, Клах показал приметный изгиб холмов, куда следует выходить проводникам. Нарти не очень понял – то ли это место, где их будут ждать, то ли там просто разрешено появляться чужакам, но место запомнил, чтобы на будущий год выйти туда, не блуждая лишку.