Странный мир. Истории о небывалом

Вал ничем не помог товарищу и погиб зря. Клах волочил упирающегося Нарти, а тот рвался к промоине, где бились облепленные насекомыми Вал и Агик. Охотничий закон требовал спасать напарника пусть даже ценой своей жизни. Но здесь не лес, это Прорва, простые человеческие законы тут не действуют.

Дальше они шли вдвоем, и Клах не уставал внушать Нарти, что скоро он останется единственным проводником – значит, рисковать не имеет права. Он обязан выжить, а на следующий год идти на разведку с тремя новичками и обучить их всему, хотя и сам еще ничего толком не знает.

Вода в норе под толстым слоем моховины была теплой, и воздух тоже теплый и парной. Головеха еще светила, но ничего рассмотреть уже не удавалось. Можно, конечно, оживить головеху, обмакнув в воду еще раз, но слишком часто разжигать ее не следует, от этого она портится.

Под моховиной всегда тепло и даже жарко, мягкая тяжесть наваливается сверху, воздух спертый, насыщенный прелыми запахами. Недаром в селении говорят, что от проводников непременно пахнет гнилью.

Дно под моховиной гладкое и податливое – бесконечный слой слежавшегося ила. Сознание плыло, Нарти чувствовал, что стремительно засыпает, хотя можно ли спать, когда старший говорит? Последнее, что коснулось сознания, – фраза, сказанная Клахом:

– Завтра ты должен проснуться сам. Очень важно уметь просыпаться, когда спишь в укрывище. Иначе можно уснуть навсегда.

Нарти проснулся оттого, что вспомнил: надо вставать. Драгоценное чувство охотника, не позволяющее проспать ни минуты лишку.

В тепле, на мягком ложе, в усыпляющей духоте внутренний голос сказал: «Пора», – и Нарти открыл глаза, вглядываясь во тьму укрывища. Протянул руку вперед, та наткнулась на ледяную пробку, намерзшую около выхода.

И впрямь пора: вон какая дура образовалась. Этак из укрывища не вылезти будет, придется моховину поверху распарывать. А значит, на этом месте почти наверняка образуется липкая промоина. Конечно, Прорва большая, но чем меньше в ней промоин, тем спокойней людям.

Нарти напрягся, пытаясь выдавить пробку наружу. Одновременно почувствовал, как напряглось тело лежащего Клаха. Значит, не спал старший, ждал, проснется Нарти или проспит все на свете.

С тихим треском лопнули промерзшие стебельки, в укрывище проник ледяной, одуряюще свежий утренний воздух.

Вдвоем проводники отогнули пласт, укрывавший их ночью. Над водой немедленно поднялся столб пара. Нарти увязал стойки и лаги. Подтянули мешки, проверили оружие.