Черный смерч

Уника подошла, поздоровалась вежливо, как со старшими положено, и, не дожидаясь расспросов, сказала:

– Дурные вести. В лесах новые чужинцы объявились. Оборотни, колдуны – по-нашему говорить умеют… и оружие у них не хуже нашего: луки знают, топоры полированные – волос режут.

– Так, может, это настоящие люди? – недоверчиво спросил Курош, вперив единственный глаз в лицо Уники.

Не любили братья лесную колдунью, унаследовав давнюю неприязнь ещё от своего отца.

– Смотрите сами, – коротко ответила Уника и, развязав мешок с золой, бросила к ногам почерневшую, прокопчённую дымом бивачных костров голову.

Хотя время и можжевеловая копоть изменили черты лица, но братья сразу признали гривастого неведомца, какого никто прежде не видывал, но о которых давно предупреждал Ромар: мол, есть где-то такие, и потому надо быть готовым к войне. Вот она, война, никто и не звал, сама в гости заявилась.

– Что ж ты её сюда притащила?.. – страдальчески закричал Машок. – Беду накликать хочешь? Что мы, так не поверили бы?

– Не бойся, – устало откликнулась Уника.

 – Не придёт он сюда, и ничего вам не будет. Он к моему дому прикован и по миру ходить не сможет. А вот соплеменники его – иное дело. Ох, не знаю, откуда пришли и как с ними обходиться будем. Они за нами давно следят, так что и нам надо сторожкими быть.

– Да уж, знаем… – проворчал Курош. Он наклонился, костяным лощилом, чтобы рук не марать, перевернул почерневшую голову. – Да уж ясно, что нелюдь это, никто не спутает. Но охотников предупредим, чтобы и не пытались с этими говорить.

– Тут другое, – напомнила Уника. – Оборотни это. Он тобой перекинется, так родной брат не отличит.

Курош улыбнулся понимающе и произнёс:

– Лишнего-то не говори, старая. Или ты хочешь сказать, что он не просто каким ни есть человеком прикидывается, а лицо ворует?.. Тогда по голосу можно определить, по походке. Своих-то я всех отличу, а ежели кто с Белоструйной придёт – будем проверять.

– Я сказала то, что сказала, – глядя в землю, проговорила Уника.

 – Вот обратится он в Машка, а ты и не поймёшь, с кем разговариваешь. Уж я-то знаю, поверь.

Братья крякнули возмущённо, но перечить не стали. С йогой свариться себе дороже, а лишняя опаска лишней не бывает.

– Что же делать? – спросил Машок. – Как уберечься? Этак людям и за стены выйти будет нельзя. Хуже чем при диатритах, там хоть ясно было, кто свой, кто враг.

– Не знаю покуда. Колдуны, думаю, разглядят вражину. Одна беда – колдунов в роду раз-два – и обчёлся.