Дорогой широкой

– Знак «Стоп» видели? – пояснил сержант. – Он для кого повешен? А вы не только не остановились, но и скорости не сбросили. Кстати, где ваши права? Вы что, не знаете, что обязаны предъявлять их без напоминания?

Ничего этого Юра не знал, для него, десять лет работающего на автотрассе, существовал лишь знак «Осторожно, ведутся дорожные работы». Но в спор опрометчиво вступил. Покуда бдительный сержант изучал удостоверение моториста дорожного катка, Юрий углядел некое явление, показавшееся ему спасительным.

– А эти-то чего не останавливаются? – закричал он, указывая на безостановочный поток машин, стремящихся в Москву, где ждал истосковавшийся брат Гриша.

– Они притормаживают, – либеральность сержанта не знала границ. – Вот видите? Притормозил, практически остановился.

– Да ну… – возмутился Юра. – У него и сейчас скорость не меньше пяти километров, а у меня, когда вы мне свистнули, и четырёх не было!

– Упорствуем?.. – поинтересовался инспектор. – Нехорошо, гражданин Неумалихин.

Юра огорчённо крякнул и расплатился. Корешка за отнятую сотню сержант Синюхов не выдал, из чего Юра заключил, что мог пострадать и на большую сумму. Сержант отправился ловить очередного непритормозившего, а Юра породолжил путь, но уже безо всякой радости. Удивительно, как немного нужно, чтобы утреннее настроение сменилось вечерним.

Вечер не наступал долго, слишком уж близко был Петербург с его белыми ночами. Подобного чуда нет нигде на свете, хотя мурманчане утверждают, что у них ночи ещё белее. Не верьте, это неправда! В июне в Мурманске вообще нет ночи, ни белой, ни зелёной. Обалдевшее солнце бродит по небу, а обалдевшие люди бродят понизу. Никто не спит, разве что занавесившись глухими портьерами. А в Питере приходит недолгая тьма, напоённая потайным светом… Впрочем, Пушкин об этом написал лучше.

Ночь можно было признать лишь по уснувшим одуванчикам, но Юра, огорчённый потерей сотенной бумажки, по сторонам не глядел и одуванчиками не любовался. Ехал, как привык ездить на объекте – глядя на покрытие перед вальцами, и лишь удивлялся порой, почему асфальт не парит. Наконец, проснувшийся желудок напомнил о времени. Юра сообразил, что сегодня он не обедал, не завтракал и, кажется, даже не ужинал.