Без чувств, без эмоций, выжить

 – Никакой косы завтра, вернёшь волосы в прежнее состояние и не нужно никаких стрелок Клеопатры, ты ни фига, ни Элизабет Тейлор. И при чём тут весь этот арсенал нелепостей и русские? – Цедил слова сквозь сжатые зубы. – Шелковый халат, стрелки на глазах и синтетическая плетёнка на темечке? Мне кто-нибудь подскажет?

– Вот, всё здесь… – Лист плана заметно вибрировал в моих пальцах.

– Кто, это писал? – Фыркнул, искривив лицо. Перекинув взгляд на Сергея, тот передёрнул плечами, косясь на француза. – А как, он перевёл? – Визгливые ноты сменились на удивлённые.

– Этот его…

– Он, что так себе русских представляет? – Пылкость во фразах осела с бегающим взглядом по строкам. Француз скрестил руки на груди и, закинув ногу на ногу, сидел с отрешённым видом. Они о чём-то поговорили, судя по только и понятому мной: «and», говорили на английском. Стен изогнул брови и саркастично выдохнул. – Пусть делает, что хочет этот медиамагнат. Кокошник, сеновал… Может ему ещё и медведя в папахе с баяном арендовать?

Я рассмеялся, своим самым глупым и наигранным способом.

– Ты то, что смеёшься? Ты головой не можешь подумать? Заходишь к любовнице, в белой рубашке, чёрных брюках и босиком. Ты в подъезде разулся? Или босиком пришёл? Купи ему носки! – Ткнул в Сергея листком. – Ты здесь вроде как администратор или что-то вроде этого. – Тот лишь развёл руками. – Сергей, ну а кто знает? Вот план, обсуди с каждым, что нужно, чего не хватает и купи. Не знаешь, где купить? Через интернет закажи. Не можешь сам, Никиту попроси.

Все молчали, потупив глаза.

– Снимайте следующих. – Он швырнул листок Оливеру на скрещённые руки, тот взметнул было глаза, в безмолвной борьбе взглядов победу одержал директор. Да, та ещё сволочь. Просто непобедимая сволочь.

Василина была из тех людей, что слывут нелепыми, но остаются душой компании. Ни одной сплетни, ни одного плохого слова. Уже две недели, как её нет с нами, хотелось бы сказать, что скучаю, но это не так… просто иногда вспоминаю.

Про что это я? Ах, да про бар и синее море.

Оксана вернулась с устойчивым ароматом выкуренных пары сигарет. Целоваться с курящей, это всегда терпеть странный и совсем неприятный привкус, особенно если ты сам не курил.

Мы продолжаем уже очень откровенные сцены в своём этюде «измена олигарху на барной стойке». Стойка трясётся, в какой-то момент я снова отключаюсь от реплик оператора, от планируемых действий на совершенно иные мысли. Без этого настроя мужская сила ослабевает.