Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах

 – Еще два год назад под этим турнюром разве определишь, какой у бабы зад! А сейчас сразу видно! Вот посмотрите, – он интимным жестом дотронулся до колена Фаберовского и кивнул на дам. – Та, что справа – доска доской! А теперь взгляните на тот розан слева!

Тут есть около чего походить! Я англичанок не очень люблю, я употреблял женщин всех национальностей и должен вам сказать, – Ландезен протянул руку с сигарой и стряхнул пепел за борт, – в постели нет никого, лучше евреек! Мой отец Мойша Геккельман был потомственным почетным гражданином города Пинска, и я тоже мог бы быть потомственным гражданином этого славного городка, покупать селедку по три копейки и резать на пять частей, и продавать по копейке.

– Пану следовало остаться в Пинске, – подал голос Фаберовский, пытаясь сообразить, чем грозила ему встреча с доверенным агентом Рачковского.

– Но мне же надо было делать карьеру! На доходы горного инженера я смог бы покупать таких женщин, каких вы не найдете в Пинске! Но боже мой, что за столица! Мне не хватало не только на женщин, но даже на еду! «Cherchez la femme!»[7 - (франц.) Ищите женщину!] – сказал мне полковник Судейкин, когда его агент выследил меня у одной народоволки. Все глупости из-за женщин. Но что я мог поделать? Где еще столько евреек, кроме революции? Только в рублевых заведениях, а на них у меня не было денег…

Фаберовскому было не по себе от этой встречи.

– Идти под суд за связь с народоволками я не хотел, а отказаться от женщин не мог, – продолжал увлеченно тарахтеть еврей. – И что мне оставалось делать? С легкой руки полковника Судейкина я стал агентом Петербургского охранного отделения и теперь мог употреблять нигилисток с жандармского благословения.

«Может мне надо заманить его вниз и пристукнуть где-нибудь в уборной? – думал Фаберовский, смотря на холеное лицо Ландезена. – Или столкнуть его за борт? Но нет, на палубе слишком много народу. Это сразу заметят и выловят его из воды.»

– Какая божественная грудь! – подпрыгнул вдруг Ландезен и указал тросточкой на жену того самого бюргера, пришедшую с кормы.