Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

– Неужели, господин Фаберовский, вы поднимете на меня свою руку?

– И руку, и ногу, и палку – церемониться не стану. Пан сам понимает: приказ есть приказ. Мне еще отчет писать придется.

– Так с утра все было хорошо, – сказал Артемий Иванович, – и вот на тебе… А зачем вам деньги?

– За мастерскую может быть папа Римский платить будет? Сейчас подрядчик придет, надо, чтобы он помещение на свое имя снимал и платил сам.

– Хорошо, я из своих рук отдам деньги Дымшицу.

– А остальные деньги?

– У меня их с собою нет.

Явление Дымшица прервало их препирательства. Управляющий клубом был красным от бешенства. Его новый слуга, Шабсельс, оказался не приспособленным не только для утихомиривания мадам Дымшиц, но даже для чистки ватерклозетов, и каждый день Дымшицу приходилось начинать с подробного инструктажа и наглядного показа на примере одной из имевшихся в наличии ретирад.

– Послушайте, Дымшиц, – нехотя сказал Артемий Иванович.

Вид четырех новеньких пятифунтовых банкнот мгновенно изменил настроение управляющего.

– Сию минуту обделаем ваш гешефт, товарищ Гурин! – взбодрился Дымшиц и трепетно спрятал банкноты за подкладку картуза.

Тут он обратил внимание на поляка, к которому Келли, допив остатки пива, стала приставать уже более настырно. Теперь поляку приходилось выдирать ее руки откуда-то из-под стола.

– Сэр, я вижу, что вам с вашей невестой нужны обручальные кольца. Их есть у меня как раз две отменнейшие штуки.

Дымшиц достал из кармана два медных кольца.

Келли с готовностью протянула к Дымшицу правую руку с выставленным безымянным пальцем. Фаберовский перехватил ее за запястье, а ирландка, приняв спьяну это за несомненный знак внимания, развернулась вместе с табуреткой и повисла у поляка на шее, пытаясь его облобызать.

– Так вот вам зачем нужны казенные деньги! – расцвел Артемий Иванович.

– Да отстанешь ли ты, дура! – взревел поляк, и после нескольких безуспешных попыток освободиться от объятий пьяной ирландки, схватил ее за горло. Келли в испуге ослабила хватку, и когда Фаберовский отпустил ее, истошно заверещала «Караул, убивают»!

Тотчас из-за стойки выскочил хозяин пивной и вместе с половым первым делом сграбастали Дымшица как человека, известного всей Бернер-стрит за отъявленного дебошира.