Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

 – Сначала жила у одного дальнего родственника на Бризерс-Хилл, а теперь вот перебралась к дяде. Вы даже представить не можете, как тяжело настоящей леди, такой как я, жить в этом свинарнике! А ведь я могла бы составить счастье любому порядочному мужчине.

Келли ласково положила свою ладонь ему на руку и заглянула в глаза.

Глаза поляка за стеклами очков не выражали ни малейшего интереса к ее персоне.

– До свидания, милочка, – сказал он, сбрасывая ее руку. – Шапиро говорила, ты начинаешь буянить, когда пьяна, а мне этого не надо.

Тут наконец в дверь ввалился Артемий Иванович и отрапортовал, что Дымшиц о времени и месте встречи извещен и сейчас изволит прибыть сюда же в кабак, только даст распоряжения по хозяйству Шабсельсу.

– Пока подрядчик пана Артемия не пришел, – сказал поляк, – нам следовало бы обсудить один щекотливый вопрос: выдачу мне денег, полученных паном Артемием от Рачковского на операцию.

Артемий Иванович укоризненно посмотрел на поляка и предупреждающе кивнул в сторону Келли, которая все еще сидела рядом с Фаберовским за столом.

– Пан Артемий слишком высоко оценивает лингвистические познания уайтчеплских проституток. Если они и знают пару слов по-русски, то только те, которые услышали от русской матросни. Милочка, ты можешь говорить по-русски? – уже по-английски спросил поляк у Келли.

– Давай, давай, сюка, подставляй свою сральницу, – чудовищно коверкая русские слова, произнесла Келли и кротко улыбнулась.

– Ну вот… – сам слегка потрясенный, сказал поляк. – А говорила: «леди», «леди», в карете ездила… Так что насчет денег?

– Ничего мне такого Петр Иванович про вас не говорил, чтобы деньги казенные кому ни попадя отдавать, – засопел Артемий Иванович. – Нечего считать деньги в чужом кармане. Если вы нищий, так идите к церкви копеечку просить, а то всякий горазд за чужой счет в рай ездить!

– Я предвидел такой поворот и сделал телеграфом запрос в Париж: каким образом я могу получить деньги у пана Артемия? Вот ответ.

Фаберовский вынул из внутреннего кармана вскрытый телеграфный конверт и достал оттуда сложенный вчетверо бланк, на котором было написано: «Nabeyte Gurinu mordu».

– Да я бы с радостью, только денег-то нету, – развел руками перетрусивший Артемий Иванович.

– Внимательно ли прочел пан Артемий указание своего начальника? – поляк придвинул к Владимирову телеграмму, объехав липкое пивное пятно на клеенке.