Барабаны любви, или Подлинная история о Потрошителе

Стакан горячего грога изменил его настроение и ослабил волнующие кровь крики русалок, до сих пор звучавшие в голове. Владимиров подошел к мсье и сказал:

– Нет у вашего брата ни малейшего понятия о чести. Ничего доверить нельзя. Сейчас вот как выкину твою папку за борт – будешь тогда знать!

– Ой, мне до ветру нужно, – посиневшими от страха губами прошептал мсье и, прижимая к себе заветную папку, задом юркнул в дверь.

Артемий Иванович, который и сам был не прочь узнать местонахождение гальюна, пошел следом и успел заметить, как захлопнулась за мсье фанерная дверка ватерклозета.

Из-за поворота коридора вышел полковник, ведомый женщиной, которая заботливо уговаривала его сделать укол и не волноваться.

– Да-да, я сделаю укол, – сказал полковник. – А когда проснусь, меня встретит мой друг, такой же веселый, как и всегда.

– А что, омара не спасли? – спросил у женщины Артемий Иванович.

– Ничего страшного. Это уже четвертый за сегодняшний день.

Полковник с сиделкой ушли, а Артемий Иванович прислушался к тому, что происходит за дверью гальюна. Оттуда доносилось понятное, но какое-то необыкновенно энергичное сопение и натужное пыхтение, словно там возился запорный слон. Потом наступила полная тишина. Артемий Иванович постучал, но никто не пожелал ему ответить. Русалки в голове уже не пели, зато в брюхе все настойчивей раздавались гораздо менее сладостные звуки.

– Эй, как тебя, чего ты спрятался? – стукнул в дверь кулаком Артемий Иванович. – Обиделся на что? Оказывается, у полковника принято омарами разбрасываться. Да выходи же, мне тоже надобно!

Когда терпеть стало невмоготу, Владимиров двинул в дверь плечом и она, сломав шпингалет, распахнулась.

В сортире никого не было, только рядом с унитазом сиротливо стояла папка. Артемий Иванович перекрестился, но долго раздумывать не стал и, закрыв иллюминатор, чтобы не дуло, взгромоздился на стульчак.

Однако вопрос, куда делся мсье, не давал ему покоя. Оставив папку в гальюне, он отправился в обход всего парохода и даже спустился в кочегарку. Здесь его глазам предстало странное зрелище.