Отражения свободы

Шаг может быть вперед, назад или и вовсе в одних только мыслях. И не нужно бояться – у тебя получится. Это естественный навык. Инстинкт или рефлекс. Как всплывать со дна моря – достаточно только на секунду расслабиться, понять, где находится верх, и тело само подскажет, как туда устремиться.

Саша еще раз кивает. Несколько секунд она все еще стоит, натянутая, как струна, а потом прикрывает глаза, стараясь расслабиться, найти то, от чего можно оттолкнуться. Не сразу, и даже не через десяток ударов сердца, но ей все же удается.

Серафим возвращается следом за ней, наблюдая, как разом испуганная, удивленная, ошеломленная и обрадованная новыми ощущениями девушка осторожно озирается вокруг. Ее восприятие мира поменялось. У каждого из них оно меняется. И у магов, и у Обращенных. И этого не вернуть назад, и этот момент первого возврата после Становления не забыть. И не забыть появившиеся новые способы познания мира, даже если очень захочется.

Девушка выглядит сбитой с толку, и это естественно. Она привыкнет. Они все привыкают – со временем. Теперь Саша, как и любой Затронутый, всегда будет ощущать Изнанку. Она и так ее чувствовала, как и многие потенциальные маги, чувствовала собственным способом, ассоциациями и ощущениями, приходившими ей на ум там, где у обычного человека бы ничего такого в голове не возникло. Взять хотя бы «измазанного в мазуте» колдуна. Но теперь эти ощущения станут сильнее и четче, лишь поначалу дезориентируя.

– У тебя много вопросов, Александра. Спрашивай, и я на них отвечу.

Ночь предстояла долгая.

И ему придется отвечать не только здесь и не только сейчас, но Серафим ничего не имел против.

Часть 1. Учение – свет

Глава 1

– Таким образом, мы получаем уникальную ситуацию. Римская Империя, благодаря большой доли государственной власти во всех своих общественных институтах, сумела не просто объединить Затронутых и людей под сенью собственных законов, но и обязать Затронутых интегрироваться в государственное устройство.

Про шумеров было уже не так интересно. К тому же Саша безнадежно отвлеклась, удерживая своей волей в метре от себя в воздухе маленький бумажный журавлик с неразборчивыми надписями.