Живи и не бойся

– Ты мог бы не опаздывать, – вместо приветствия недовольно бросил он запыхавшемуся Максиму. Макс быстро надел шлем и взял оружие.

– Я готов, – сердце билось так сильно, что казалось, битва уже происходила у него внутри. Он постарался успокоиться, и после приветственного положенного салюта поединок начался.

Жерар не ожидал, что Макс будет так напористо атаковать. Обычно они долго присматривались друг к другу, разминаясь и проверяя реакцию. Но сегодня больше всего Максу хотелось не спортивного состязания, а настоящего поединка.

Одна мысль, что брат вчера был у его возлюбленной, приводила в ярость. Рука с эспадроном отлично успевала за молниеносными мыслями: сейчас толчок левой ногой и стремительный бросок до левой щеки Жерара, а теперь правой и бьём по его правой руке. Следующим стал самый опасный удар, внутренний, – снизу к горлу противника. Жерару осталось только отпрыгнуть…

– Стой, сумасшедший, – поднял руку брат, – подожди, я хотел потренироваться, а не вымотаться сразу на всю катушку.

– А я хотел бы тебе свернуть шею за твою подлость, – тяжело дыша, ответил Макс.

– За какую подлость? Ты о чём?

– Не понимаешь? – Макс поднял эспадрон, – сейчас я тебе объясню…

Он снова стал атаковать, и Жерар вынужден был защищаться.

– Ненавижу враньё, особенно подлое враньё… Ты знаешь, что я её люблю… и всё равно пытаешься ухаживать…

Макс начал уставать, но злость придавала ему силы. Жерар, напротив, вошёл во вкус, и стал чаще нападать.

Его удары больно били по правой кисти и предплечью. Макс перехватил эспадрон левой рукой.

– Запомни, братец, – наступая, учил Жерар, словно неразумного мальчишку, – женщина всегда выбирает сама. И ты ничего не сможешь сделать, если Валери решит тебя бросить.

Жерар замахнулся, чтобы ударить его по голове, но Макс успел отбить тяжёлый удар и сделал двойной шаг вперёд, в ответ пытаясь ударить противника по щеке. Однако его атака тоже была отбита.

– Зачем её провоцировать? Я никогда бы не поступил бы так с тобой… А ты… подлый, грязный ловелас.

Лица Жерара под маской было не видно, но Макс почувствовал, что его последние слова задели брата. Его движения стали более хладнокровными и злыми. Правая рука Макса от ударов онемела, а левой он не так хорошо владел, как брат, и, выложившись в начале боя, теперь стал отступать и защищаться. Жерар это понял и начал делать замахи, словно желая его выпороть, как непослушного ребёнка.