В вихре времени

В вихре времени

Светлана Викторовна Ильина

Российская империя, начало двадцатого века. Молодой человек, дворянин древнего рода, попадает в сложные житейские обстоятельства и внезапно лишается всего. Но восстанавливая своё имя и честь, он находит больше, чем ожидал.

Светлана Ильина

В вихре времени

Глава первая

Николай проснулся от громкого стука. Он услышал, как входная дверь сотрясалась от ударов, но не встревожился – это была не судьба, а всего лишь местный дворник, чью беспардонную манеру знал весь дом.

"И ведь ногой стучит, балбес…"– бормотал Елагин, направляясь к двери. Он зевал и злился на мужика – десять лет назад наступил двадцатый век, и цивилизованные люди давно пользуются электрическим звонком. Однако Захар застрял в прошлом и выходить оттуда не собирался.

Николай открыл дверь и хмуро посмотрел на маячившую фигуру в полутьме лестничной площадки доходного дома Замоскворечья: так и есть – дворник собственной персоной в любимом чёрном картузе с лакированным козырьком и в несменяемом холщовом фартуке.

– Ну чего стучишь, Захар? Всех жильцов переполошил! Для кого звонок повешен? – заругался Николай.

– Извиняйте, ваша милость, боюсь я… Вдруг лектричеством вдарит, – зачесал в затылке верзила.

Николай вздохнул обречённо:

– Так что тебе?

– Телеграмма вашему благородию, – засуетился Захар. Он пошарил в кармане и, наконец, извлёк смятую бумагу. – Обещал почтальону передать вам лично в руки-с.

Николай сунул гривенник в шершавые мозолистые ладони мужика.

– Ладно, спасибо, братец, ступай.

– Слушаю-с, Николай Кинстинович, благодарствую!

Телеграмма – это неприятность, если только вы не ждёте поздравлений или прибытия гостей. Так и было – плохая новость: верный слуга отца – Лукич – написал, что у Константина Васильевича случился удар, и он лежит теперь, не встаёт. Сердце заныло от плохого предчувствия. Надо собираться и ехать.

На Николаевском вокзале Елагину показалось, что все пассажиры вознамерились ехать именно в направлении Москва – Санкт-Петербург.

Шумные разговоры, детский крик, клаксоны автомобилей смешались в единый гул, не давая Николаю возможности подумать о предстоящей поездке, ни тем более погрустить.