Живи и не бойся

– Может быть, – бросил Жерар и отошёл к Бернарду, делая вид, что у него срочный разговор.

Макс ещё позабавился в душе, наблюдая за Жераром, но он и сам не хотел никакого конфликта. Они были друзьями, которым было интересно друг с другом. Оба любили читать, правда, Макс больше русскую литературу, а Жерар французскую, но и тот, и другой в детстве переболели романами Дюма. И до сих пор, подражая мушкетёрам, они еженедельно сражались в клубе. Жерар всегда был Д'Артаньяном, а Макс не мог определиться: ему нравился и мужественный, но спокойный Атос и созерцательный Арамис.

Жерар был старше на пять лет, но из-за внутренней сдержанности Макс в свои тридцать лет иногда выглядел взрослее.

Братья де Бошан были очень похожи и, кто бы их не видел, сразу замечал сходство: оба смуглые (в деда испанца), с густыми тёмными волосами, покрывающими высокие лбы. Но у Жерара был тонкий нос, тонкие губы и голубые глаза, а у Максима нос был толстоват, широкий подбородок и глаза не голубые, а серые, словно в материнскую породу отец добавил густой черноты своих глаз, которая передавалась у русских дворян Елагиных по наследству.

Со временем стали отличаться и их фигуры: при одинаковом высоком росте Макс раздался в плечах, а Жерар остался стройным и чуть худощавым.

Однако главным отличием были их характеры. Жерар, достойный сын опытного дельца Бернарда, источал энергию, которая всё время искала себе применения. Он работал в журнале отца и радовал того правильными статьями на самые злободневные темы. Максим тоже числился журналистом, но ему больше нравилось фотографировать и писать маслом портреты и пейзажи, продавая их туристам.

Даже на шумных вечеринках он умудрялся заниматься любимым делом – рисовал карандашом портреты гостей. Гости к этому уже привыкли и с удовольствием брали рисунки домой. Не все вызывали интерес у художника, а потому каждый изображённый чувствовал себя польщённым, что удостоился его внимания.

Родственники по очереди поздравили Франсуазу и разбрелись по дому, ожидая остальных гостей и негромко переговариваясь друг с другом.

– Привет, сын, – поздоровался Николя, пожимая руку Максу, который сразу заметил какую-то заботу в глазах отца. Они разговаривали между собой всегда по-русски, и некоторые гости удивлённо и чуть недовольно покосились на них, так как не понимали ни слова.

– Папа, у тебя что-то случилось? – озаботился Макс, нисколько не смущаясь от косых взглядов.

Николя ответил не сразу.

– Не волнуйся, это мои дела, тебя не касаются.