Живи и не бойся

Этот банкир всячески способствовал журналу Бернарда стать официальным органом правительства Франции. Бернард понимал, что, спонсируя его, Дюран наверняка рассчитывал на прославление себя и получение ордена Почётного легиона, либо, на худой конец, на Национальный орден заслуг. Что ж, пусть получает свой орден, а Бернарду главное – быть на плаву. Во время засилья интернета печатному изданию выживать становилось всё сложнее. И такой спонсор, как Дюран, был на вес золота. С ним никогда не прогадаешь и попадёшь в нужную струю, хотя в последнее время Бернард часто замечал, что национальные интересы Франции приносились в жертву чиновниками из Брюсселя в угоду заокеанским хозяевам.

Но с Ираком всё было более-менее просто: Олланд хотел отправить авиацию в помощь американцам, и для этого нужно убедить фракции в Национальном собрании и Сенате. Хорошая статья в его журнале будет весьма кстати и не останется незамеченной. Нужно послать и Жерара, и Макса.

В коридоре послышался негромкий разговор. Открылась дверь, и в кабинет вошёл Жерар. Глядя на сына, Бернард невольно залюбовался и даже загордился, что у него такой отпрыск: высокий, стройный, выглядевший невероятно стильно в белоснежной рубашке с чуть поднятым воротником. Когда он проходил мимо девушек в редакции, разговоры стихали и каждая старалась улыбнуться красавчику.

– Жерар, скажи мне, почему Валери выбрала Макса, а не тебя? Чем ты хуже?

Жерар остановился, будто налетел на невидимую преграду, но взял себя в руки и хитро улыбнулся, присаживаясь за большой стол для совещаний.

– Ещё неизвестно, отец, кого она выбрала. Сдаётся мне, что Валери не нравится авантюрный характер братца. А она женщина расчётливая, хоть и выглядит воздушной феей. Только Макс может быть таким слепым, чтобы не понимать, чего добиваются такие женщины.

– А ты понимаешь? Что-то я не помню, с кем у тебя были серьёзные отношения? Тебе уже тридцать пять, пора бы уже подумать о браке.

– Согласен, отец, но жениться на ком попало я не хочу. Валери мне нравится, как никто. Я отобью её у Макса.

Бернард по-новому посмотрел на сына. Он всегда считал его правильным и чуть занудным, но сейчас перед ним сидел уверенный в себе мачо.