Страж кинжала

Я не могла разглядеть его лица – он сидел ко мне спиной, его наготу прикрывала лишь рваная грязная ткань, некогда бывшая штанами, и спутанные неестественно белые волосы, столь же чистой белизны как шкура Единорога. Он был очень бледный – столь светлой кожи не видела я даже у альвов, сквозь нее просвечивались голубоватые жилы вен – и так же болезненно худой. Сквозь тонкую кожу виднелись ребра и спинные позвонки. Пытаясь разглядеть его, я зашла спереди и ужаснулась, заглянув в его полностью черные глаза. Они не имели белков – это были две черные пропасти.

– Ты пришла меня убить?

Я оцепенела, не зная, что ответить, не зная, что делать. Он оперся своими худощавыми руками об поверхность стола и встал, отодвинув стул. Я отшатнулась, испугавшись его вида. Он удивленно посмотрел на меня, слегка поджав губы. Овладев собой, я протянула ему свою ладонь:

– Пойдем, нужно покинуть это место.

Он отрицательно покачал головой:

– Мне нельзя покидать это место.

Его речь была немного замедленной, как будто ему было трудно выговаривать слова. Он слегка пошатнулся, но вновь обрел равновесие, вцепившись в спинку стула. Я обратила внимание, что его тонкие пальцы оканчивались длинными, загнутыми ногтями, с желтоватым оттенком.

– Пойдем – больше никто не помешает тебе уйти отсюда…

Он встряхнул головой, отчего его волосы упали на лицо.

– Я не покину это место!

Отчаяние охватило меня, я не знала, что делать дальше.

– Ты можешь быть свободен, тебя отведут в более безопасное место, где ты научишься управлять своей силой.

Мужчина горько рассмеялся, и хриплые звуки наполнили своды его обители.

– Этой силой нельзя управлять…, – от безысходности он развел в разные стороны руки, – она не управляемая, она заполняет всего тебя, делая все вокруг несущественным, не нужным. Ты только можешь ощущать ее мощь и осознавать, как все мелко перед ней, в особом случае ты сам!

Пытаясь его успокоить, я подошла к нему, и, преодолевая свой страх, дотронулась до плеча.

– Как тебя зовут?

Мужчина недоуменно взглянул на меня.

– Кого?

Медленно, стараясь, чтобы он осознал смысл сказанного, я повторила:

– Как, тебя, зовут?

– Меня?… Я никто, у меня больше нет имени, нет прошлого, нет будущего – есть лишь это жалкое существование.