В вихре времени

Наконец, она вспомнила, о чём хотела с ним поговорить, и обрадовалась возможности нарушить это многозначительное молчание. Николай будто ушёл в себя и вздрогнул, когда она позвала его:

– Коля, а почему ты заплатил за бедных детей? – издалека начала она.

Николай пожал плечами и усмехнулся.

– Не люблю, когда плачут женщины и дети.

– А ты не хочешь делать добрые дела для большего количества людей?

– Что ты имеешь в виду? – Николай внимательно посмотрел на неё чёрными глазами.

– Ну-у, например, преподавать на Пречистенских курсах.

Елагин снова отвернулся, глядя в темноту города, будто пытаясь там найти ответ.

– Я уже думал об этом, Маша. Я слышал об этих курсах: тайные собрания, прокламации, запрещённая литература… Мне бы не хотелось из-за них вылететь из гимназии, наш директор – большой консерватор.

– Ты что, боишься? – ошеломлённо воскликнула Мария.

– Потерять место? Да, – спокойно ответил Николай,– тем более что я не сочувствую революционерам.

– Но разве ты не видишь, как несправедливо устроено наше общество? – загорячилась Маша, – столько несчастных, обездоленных…

– Маша, я вижу это, но невозможно насильно сделать людей счастливыми. А революция – это и есть насилие. Разве это секрет, что во время бунтов и переворотов наивных неграмотных людей используют более хитрые, чтобы присвоить власть? А кто не принимает эту власть – нещадно убивают… Уже сейчас убивают, а что же будет потом? А меня тоже убьют, если я не хочу другой власти?

– Коля, что ты такое говоришь? Это временные меры… – растерянно ответила Маша.

Николай помолчал.

– Ты слышала такую поговорку: благими намерениями вымощена дорога в ад? Чувствую, мы туда и катимся…

– Мне кажется, ты нарочно преувеличиваешь, – обиженно сказала Маша. – Скажи просто, что не хочешь преподавать рабочим…

– Я соглашусь преподавать ради тебя, если меня возьмут, – неожиданно закончил Николай.

– Возьмут, возьмут! – обрадовалась Маша, – вот увидишь, какие там прекрасные люди работают и учатся!

Он усмехнулся, но ничего не ответил. Они подъехали к особняку на Малой Никитской. Вместо того чтобы расстаться у дверей, Коля неожиданно объявил, что желает поговорить с её отцом. Маша удивилась, но не возражала.

Они поднялись к кабинету Рябушинского. Николай остановился и попросил её пока не входить.