В вихре времени

Я преподаю математику на курсах для рабочих и неграмотных женщин на Пречистенке. Слышала про эту школу?

Мария обрадовалась:

– Конечно, слышала, дядя Владимир выделяет для неё деньги, он рассказывал.

Варвара смягчилась:

– Тогда тебе точно надо у нас преподавать. Приходи на следующей неделе. Найдёшь господина Пешкова, он тебе определит класс, и будешь вести русский и литературу для неграмотных женщин. Согласна?

– Согласна, – как можно увереннее произнесла Маша, хотя в душе подозревала, что придётся объясняться с отцом, который не любил её одну отпускать из дома по вечерам, будто она маленькая девочка.

В тот же день ей, действительно, пришлось выдержать тяжёлый разговор, но, как ни странно, на помощь пришла Анна Александровна. Она понимала чувства дочери, желающей жить самостоятельной жизнью. Вдвоём они уломали строгого отца, и со следующей недели у Маши начиналась новая жизнь.

Учёба занимала много времени, но раз в неделю удавалось встречаться с Колей: они ходили то в электротеатр, то на выставку в Манеж, то гуляли по парку, пока не стемнеет.

Известие, что Маша теперь преподаёт на Пречистенских курсах, привело Колю в замешательство. Она улыбнулась про себя: "Либо пусть примет меня такую, какая я есть, либо… нам придётся расстаться". Хотя… Маша признавалась себе, что привязалась к нему, и лучшего мужа трудно было себе представить: сдержанный, учтивый, умный, только… Что "только"? – Маша никак не могла подобрать слово… Старомодный!

Мария присела за туалетный столик и позвонила в колокольчик.

– Что изволите, барышня?

– Лиза, принеси мне чаю сюда, я устала.

– Хорошо, Мария Степановна.

Маша помешивала чай в любимой чашке из тонкого костяного фарфора, когда затренькал телефон.

– Вас вызывает господин Елагин, – сообщила телефонная барышня.

– Соедините, – сказала Мария.

– Маша, здравствуй! Не желаешь пойти на каток сегодня? – услышала она бархатный голос Николая. Маша чуть не выронила трубку, потому что только сегодня мечтала покататься на коньках…

– Алё, алё, Мария Степановна, вы меня слышите? – забеспокоился Николай.